Она дернулась, инстинктивно желая схватить их и спрятать, но большая ладонь полудемона припечатала стопку к столу.

— Где вы это взяли? — прошептала Дея, не сводя глаз с бумаг.

— Скажем так, я решил навестить домовладельца, а заодно пройтись по местным лавкам. И узнал о вас много чего интересного.

— Собирали сплетни? — она горько усмехнулась.

Едва стало известно о ее плачевном положении, как на Дею буквально посыпались непристойные предложения. Зеленщик предлагал ей капусту за поцелуй, мясник пытался зажать в углу, а мистер Доббс сказал, что забудет про долг и вообще про арендную плату, если она будет с ним милой и покладистой.

А вот их жены готовы были растерзать ее в клочья.

Еще недавно они приходили к ней с пирогами, уговаривали снять вдовье платье и выйти в свет, не закапывать себя раньше времени. Она шила для них панталоны и нижние юбки, брала за свою работу копейки и считала этих женщин своими подругами.

Но едва попросила в долг — и они перестали ходить к ней в гости, а на улице отворачивались и старательно делали вид, что вообще не знакомы.

А два дня назад Дея случайно услышала, как жена молочника называет ее попрошайкой.

Такой душевной боли она давно не испытывала. И вот сейчас этот мужчина собирался ее добить.

Глава 4

Йеванн разглядывал на девушку, что сидела перед ним. Поникшая, с застывшим в глазах отчаянием.

Ее глаза преследовали его даже во сне. Две черные звезды на тонком, словно высеченном на камее, лице.

Как долго он пытался забыться? Вырвать этот образ из памяти? Сколько женщин побывало в его постели, прежде чем он понял, что незнакомка с бледным лицом проросла в его душу?

Темные маги не женятся на светлых, не влюбляются в них, не вступают в интимные связи. Но он хотел эту женщину, хотел до боли, до ломоты во всем теле. И сам не понимал, что с ним творится.

Его желания — противоестественны. Но они есть и от них никуда не деться.

Почти каждую ночь она снилась ему.

Боль от раны в груди, ледяная вода, в которой лежит его тело, холод и тьма…

Безвременье и пустота…

А потом резкий толчок. Жар, что охватывает каждый сустав, каждое нервное окончание.

Золотая петля, что захлестнула душу в последний момент. Вырвала из желанной тьмы, вернула в мир света, привязала крепким узлом к бренному телу…

Он помнил момент, как почувствовал рядом с собой чье-то присутствие. А еще почувствовал вернувшуюся боль и понял, что жив.

Сил открыть глаза не было, но он все же сумел разлепить покрытые морской солью ресницы и увидеть ее. Ангела с золотой короной на голове. Услышать ее нежный голос. Почувствовать исцеляющее прикосновение рук…

Он хотел схватить ее за руку, хотел сказать, что она совершает ошибку, что его судьба умереть здесь и сейчас. Так надо! Так должно было стать!

И не смог.