Потому что инстинкты кричали, что нужно жить, и глупое тело цеплялось за жизнь.

А она…

Она что-то шептала, сращивая его раны.

Он еще вяло удивился, как ей хватило сил вырвать арбалетный болт из его грудины? Он ведь помнил удар, помнил, как его откинуло навзничь, а грудь разорвало от боли. Помнил, как кто-то столкнул его за борт. А потом потерял сознание.

Видно, волны прибили его тело к берегу.

Но почему… почему он не умер?

Он хотел задать незнакомке этот вопрос. Но с губ слетел только стон.

— Тише, уже все закончилось, — прошептала она, наклоняясь к нему.

Ее волосы мазнули его по щеке, дыхание коснулось потрескавшихся губ…

И в этот момент ее спугнули.

Со стороны берега послышался шум. Бряцанье оружия и топот нескольких ног.

— Он здесь! — закричал мужской голос. — Я его чувствую, он живой!

— Йеванн? Ты жив? Мы идем!

Он узнал голоса. И его прекрасное видение тоже.

Он помнил, как она испуганно вскинула голову. О да, дознавателей все боятся. А она только что использовала магию без согласия пациента. Больше того, вряд ли у нее есть королевский патент на врачевательство. Самое меньшее, что ей грозит, это штраф. Самое большее…

* * *Он зажмурился, отгоняя воспоминания. Усилием воли заставил себя вернуться в настоящее. Тогда она от него сбежала, но теперь не сбежит. Тем более что император Венарий сделал все, чтобы привязать их друг к другу.

— Я оплатил все ваши долги по векселям, — заговорил он усталым тоном. Как, оказывается, тяжело носить маску абсолютного спокойствия, когда тебя разрывает на части. — И погасил арендную плату. Кому вы еще должны?

Дея совсем сникла. Она нервно мяла платочек и не решалась поднять на него глаза."

"— Я жду, — он забарабанил пальцами по столу. — Не вынуждайте меня идти по улице и опрашивать каждого встречного. Поверьте, я могу это сделать.

— Кучеру, — тихо пролепетала она, краснея от собственного падения. — И садовнику.

Ей пришлось уволить их месяц назад, причем, она так и осталась должна по десять лир каждому.

— Хорошо. Кому еще?

— Катарине.

— Сколько?

— За последнюю неделю два лира и десять сье.

Он скривился, разглядывая ее со смесью жалости и презрения.

— Хорошими же людьми вы себя окружили миледи, — последнее слово он произнес, не скрывая издевки. — Мне даже не пришлось наводить о вас справки, местные кумушки сами все разболтали, стоило их только спросить, кто живет в этом миленьком домике с голубой черепицей.

Дея даже представлять не хотела, что ему рассказали о ней. Но настойчивый голосок внутри требовал, чтобы она защищалась.

До боли сжав кулачки на коленях, она подняла на Йеванна твердый взгляд.

— Сударь, я вам благодарна за ваше участие. Но попрошу впредь не попрекать меня вашей помощью. Я о ней не просила.