— Но… почему?

— У демонов особое отношение к женщинам. Для них рождение дочери это чудо. Судьбоносные связи возникают не сразу, ближе к совершеннолетию никхалии, так что любая из них может оказаться истинной суженой для кого угодно. Даже для самого повелителя. Их оберегают и защищают. А за любой вред, причиненный никхалии, грозит смерть, без суда и следствия.

— Не понимаю, — Дея устало прикрыла глаза. — Разве им не все равно?

— Нет. Чистокровные демоны могут иметь детей только от истинных суженых. От дакши. Потому и берегут своих женщин, как зеницу ока. Но такие подробности о жизни демонов людям не известны.

Потому что ни один человек, попавший в Альдарик, еще не вернулся оттуда, а сами демоны не рассказывают о личном.

Приподнявшись на локте, она уставилась на супруга.

— А ты откуда знаешь все это?

Йеванн ответил жесткой усмешкой:

— Я тоже демон. Теперь. Последние события заставили меня сделать выбор: оставаться человеком, связанным клятвой, или отринуть все человеческое, включая ложную совесть, и стать тем, кем мне положено стать от рождения.

— И?..

Она даже дышать перестала, дожидаясь ответа.

— Я выбрал.

Теперь я анайх.

Выдохнув, Дея закрыла глаза. Ее муж демон. К этому нужно привыкнуть. А она даже не успела привыкнуть к тому, что ее муж — темный маг.

Йеванн продолжал негромко рассказывать:

— Теперь я заберу вас с собой в Альдарик. И тебя, и Ноэля. Там вы будете в безопасности. Никто не сможет вас достать, даже Венарий. Когда император строил планы по захвату источника магии, то не знал, на что способны демоны ради своих любимых.

— А как же убийца? — напомнила Дея. — Тот, кто посылал даранхов нападать на тебя.

— Я найду его, как только попаду в Альдарик и сяду на трон.

— Ты уверен, что трон примет тебя?

— Уверен. — Он помолчал и добавил: — Я многого тебе не сказал, прости, но так было нужно. Я знал, что Венарий шантажирует тебя сыном. Мою человеческую половину до сих пор сковывает клятва дознавателя, данная императору. Но когда я почувствовал, что тебе грозит опасность, мой демон целиком захватил меня. Впервые в жизни мы с ним слились и стали единым целым. С общей целью и общими мыслями.

Он замолчал, ожидая ответа. А Дея не знала, что ответить ему. Все казалось таким нереальным, сложным.

Казалось, стоит лишь зажмуриться посильнее, открыть глаза — и она обнаружит себя в своей кровати, в своей спальне, в маленьком домике в Шенвейсе… И все будет по-прежнему. Никаких даранхов, никаких анайхов, никаких императоров…

Но реальность пропадать не желала. Можно было отрицать действительность сколько угодно — она оставалась. Так что Дея решила ее принять.

— Что мы теперь будем делать? — спросила чуть слышно.

Йеванн вздрогнул, когда она пожала его пальцы. Глянул так, будто видел впервые.