В Гвадарсе не так тепло, как в Иллурии, он находится ближе к северным фьордам, но в Леронте редко бывает снег. Вместо зимы здесь затяжная осень, переходящая в весну.

А король Ирион уже много лет сопротивляется давлению Венария.

Император лелеет надежду присоединить Гвадарс к своим землям. Только огромная горная цепь, испещренная бездонными ущельями, и свободные маги Гвадарса не дают ему этого сделать.

Дея была не слишком сведуща в политике других государств. Но даже кумушки, что перетирают сплетни на кухне, знали об этом.

— И как мы сюда попали?

— Так сэр Рейвен нас перенес.

— Сколько мы уже здесь?

— Так часа три, не меньше. Сэр Рейвен закрыл нас в этой комнате, охрану приставил, а сам ушел. Сказал, что скоро вернется.

Перед внутренним взором Деи внезапно возникла картинка: огромный анайх, несущийся на крыльях с горы. И его глаза, пылающие огнем. Такие знакомые, такие… родные!

В висках кольнуло болью. Дея выдохнула:

— Йеванн!

— Что? — Катарина, не понимая, нагнулась ближе. — Что вы сказали, миледи?

— Йеванн! Это был он! Он нашел нас!

Дея застонала, бессильно сжимая кулачки. Ее темный пришел за ней! Она знала, чувствовала, что он придет.

Потому что демон не может оставить свою дакши, даже если она прогонит его. Он будет следовать за ней невидимой тенью, тайно следить, оберегать, но никого не подпустит, никому не позволит обидеть ее.

Только… почему он опоздал? Почему появился так поздно?

— Думаете, то ужасное чудовище это сэр Йеванн? — охнула Катарина.

— Мамочка, а у меня тоже крылья появятся? Я тоже смогу летать?

Ноэль, не слишком разделяя беспокойство взрослых, забрался к матери на кровать.

— Крылья? — Дея не сразу поняла, о чем он говорит.

 — Какие крылья, сынок?

— Как у Йеванна. Я тоже хочу такие!

И снова это «хочу»!

Вздрогнув, Дея обняла сына и прижала к себе.

Как далеко простирается его мощь? Неужели он в самом деле может отрастить себе крылья, как у анкхая, лишь пожелав этого?

— Сыночек, — прошептала ему в макушку, — давай пока подождем с крыльями. Не нужно, чтобы кто-то здесь знал, что ты можешь…

Она замолчала, услышав, как открывается дверь. А потом голос Рейвена произнес:

— Можешь — что? Договаривай, Дея, какие еще секреты ты прячешь?

* * *— А ты изменился…

— Ты тоже стала другой.

Я помню пятилетнюю плаксу с вечно мокрым носом и куцыми хвостиками.

— А я подростка, что защищал сестру от ночных чудовищ и таскал для нее сладости из буфета.

— Тот подросток в прошлом. Он умер, когда убили его родителей.

— Та плакса тоже давно умерла.

Они сидели друг против друга. Два соперника в разных углах ринга, но никак не брат и сестра, что встретились после долгой разлуки.

Дея чувствовала, как в душе зреет отчуждение. От Рейвена веяло чем-то кислым, прогорклым.