Если Уилл сделает предложение раньше, ты прилетишь?

Опять какое-то копошение, смех и бормотание:

– Мы поговорим позже, Кэтти.

А затем она сбросила звонок.

Она, черт возьми, сбросила звонок!

– Анна не приедет, – Эмма откладывает Брэдбери и встает с кровати.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, растирая грудную клетку. – Я же разговаривала на русском.

Никакого приступа, Катерина. Не в присутствии твоей лучшей подруги.

Сердце пропускает удар.

«Дыши, Кэт. Или я буду дышать за тебя».

– Нетрудно догадаться. У тебя такое лицо, как будто ты вот-вот заплачешь, – Эмма садится рядом и мягко забирает стакан латте, который я все это время сжимала в руке.

 – И не то чтобы я удивлена.

Я не заплачу… я…

Просто не самая лучшая неделя, верно? Все наладится, не так ли?

Я тянусь за книгой и прикладываю ее к груди, надеясь, что Рэй сможет меня вылечить.

– Почему?

– Потому что твоя мама – сука, Кэт.

Я морщусь от ее слов, однако по какой-то причине не могу возразить. Боже мой, я так редко просила маму о чем-либо. Я задумываюсь. Пожалуй, это был первый раз, когда я действительно умоляла ее.

– У тебя замечательные оценки, – Эм пытается меня подбадривать, кидая неодобрительный взгляд на мою фланелевую пижаму, из которой я не вылезала все выходные.

 – Даже думать не смей, что они не примут тебя. Черт меня побери, если они не примут тебя, я разочаруюсь во всей системе образования Великобритании.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Спасибо, Эм."

"– Ты обещаешь, что позвонишь Заку? И, пожалуйста, давай выйдем на улицу. Я больше не могу смотреть на то, как ты рисуешь в пижаме.

Еще один пункт к моему самоуничтожению.

Миссис Макалистер не хочет принимать пейзаж, который влияет на итоговую оценку курса.

Я изрисовала сотни холстов и альбомов, пытаясь впечатлить ее, но все без толку.

Скучно.

Бездарно.

Вы не умеете владеть цветом.

Крайне посредственно.

Скучно.

Скучно.

Скучно.

Ей не понравилась ни одна из моих работ. Ни одна. И неважно, что мои работы нравятся маминому другу – художнику с мировым именем. Неважно, сколько наград я получила, участвуя в художественных конкурсах.

Итог один. У меня незачет.

Я откидываюсь на кровать, затыкаю лицо подушкой и громко стону.

– Убей меня, Эмма.

– Даже не думай об этом, – она берется за мою преграду и заставляет подняться с кровати. – Иди в душ, иначе я испорчу твои странные книги.

– Ты знаешь, как разбрасываться угрозами. И мои книги вовсе не странные.

Она вскидывает подбородок и взмахивает роскошными рыжими волосами:

– Я Кларк. Мы лучшие в угрозах, манипулировании и доминировании.

«Я бы поспорила», – шепчет внутренний голос, вспоминая эти чертовы антрацитовые глаза, которые я рисовала больше чем нужно.

Прошлая неделя прошла как в тумане.