– Привет, ботаник!

Я вздрагиваю и когда поворачиваю голову, то обнаруживаю Эмму, сидящую на соседнем стуле. Она шумно чмокает меня в щеку. Яркий запах фрезий врывается в мои легкие, и я улыбаюсь в ответ:

– Привет, Эми.

Я тянусь к подруге за объятиями.

– Святое дерьмо, ты даже в такой день взяла с собой ноутбук, – она ворчит, как старушка, и отбрасывает назад свои прекрасные рыжие волосы. – И я не вижу каблуков, Рид.

Я вздыхаю, не сдерживая улыбку. Вчера ночью, разговаривая с Эммой по видеозвонку, мы подбирали мне наряд, подходящий для вечера.

«Арт Клаб» – это один из старейших закрытых клубов Англии, главными задачами которого являются сохранение, развитие и поддержка искусства, архитектуры и науки. Сегодня там будет проходить музыкальный концерт с любимым исполнителем Элеонор, а Эмма является патроном заведения, поэтому можно сказать, все карты совпали.

– Они в машине.

– Ты оставила малышек «Джимми Чу» в машине? Как ты могла, Кэтти?

– Боже мой, Эмма, – из моей груди вырывается смешок, пока я убираю ноутбук в сумку. – Идем. Ты на своем любимом «Астон» или мне попросить мистера Морриса довезти нас?

– «Астон» дома, потому что сегодня мы напьемся, Рид. А еще будем приставать к горячим музыкантам.

Я выгибаю бровь.

– Напоминаю, что ты замужем и, вероятно, твой муж убьет любого, кто дотронется до тебя.

– Приставать – не значит дотрагиваться. И прошу, я не хочу ничего слышать о своем муже: этот диктатор нуждается в хорошей взбучке. Лучше пойдем за твоими «Джимми» и за заслуженной порцией веселья."

"В клубе шумно и неразбериха, он под завязку набит лондонской элитой: здесь встречаются известные актеры, дизайнеры и представители аристократических семей, модная молодежь и арт-тусовка. Меня сразу окутывает атмосфера роскоши и утонченности. Клуб, расположенный в особняке XVIII века, в сердце района Мэйфер, также поддерживают молодых английских художников. Но можно увидеть работы и уже прославленных мастеров, которые экспонируются на постоянной основе.

Я смотрю на концептуальную картину Джона Балдессари и неожиданно ловлю себя на мысли, что я скучала по лондонской жизни. По выставкам, по концертам, по долгим литературным беседам. Жизнь в Ванкувере напоминает одинокий дом на берегу Атлантического океана, и я была уверена, что довольна своим тихим одиночеством, но, кажется, все… меняется.

– Ты еще рисуешь, Кэтти? – спрашивает Эмма.

Мы чокаемся шампанским.

– Иногда. Не так профессионально, как раньше.

– Я могу устроить тебе выставку, если захочешь.

Мы проходим мимо залитой ярким светом барной стойки, за которой усердно работают бармены. Стеклянные бокалы блестят на фоне шумного разговора и смеха гостей. Я стараюсь наслаждаться каждым мгновением вечера, запоминая все детали.