Одну за другой, и всего через пять минут все ближайшие батареи, показавшие себя, оказались уничтожены. И тут же сигнал: передовые японские роты начали разворачиваться и двигаться вперед.

— Время? — первым делом Шереметев зафиксировал начало атаки и сверил часы.

— Шесть ноль-одна.

— Узнаешь знамена, кто против нас? — подполковник попытался оценить силы врага.

— Кажется, это гвардейцы… — Клыков разглядел знаки на форме.

— Значит, точно направление главного удара.

Шереметев несколько раз выдохнул, успокаиваясь. Это не первый его бой, он готов — тем более, все закончится, и, наконец, можно будет вернуться.

К черту Макарова с его хитрыми стратегиями, к черту японцев, его ждет Амалия Павловна, его ждет гвардия — настоящая, а не эта дикарская пародия.

Солдаты 3-й стрелковой, стоящие на первой линии, открыли огонь по врагу. Залп, залп… Как же мало падает японцев. А вот вражеская артиллерия сосредоточилась уже на окопах, и винтовочный огонь тоже начал стихать. На мгновение над позициями повисла тишина, и сквозь нее до Шереметева донеслись звуки полкового оркестра. Это Макаров выделил Доронину и его трубачам целый блиндаж, и вот они начали играть.

Новую мелодию. Шереметев прислушался, пытаясь разобрать слова. Комбат… Батяня… За нами Россия, Москва, Петроград!..

— Что это? — Шереметев почувствовал, как по спине бегут мурашки. Особенно его зацепил Петроград вместо Санкт-Петербурга — новое слово казалось одновременно чужим и таким правильным.[2]

— Песня, — доложил Клыков, который обычно и делился с нелюдимым подполковником всеми слухами. — Ее написал сам Макаров, говорят, когда еще батальоном командовал. Потому и «комбат» — звучит непривычно, рвано, словно удар затвора, но так по-настоящему.

Шереметев продолжал слушать. Огонь, батарея! Огонь, батальон! И опять про комбата, который не прятался за спины своих солдат. А ведь это он, Шереметев, сейчас этот самый «комбат». И солдаты его батальона нет-нет, но начали поворачивать головы в его сторону. А потом подпевать. Сначала тихо, потом все громче. Про него!.. Столица, о которой он еще недавно мечтал, разом стала такой далекой и неважной.

— Ждем, братцы! — заорал Шереметев. Сам, не как обычно через своих капитанов.

 — Ждем!.. Огонь!

Так вышло, что именно в этот момент песня тоже сказала «огонь», и ни один солдат не дрогнул, выпуская пулю за пулей в сторону врага.

* * *Всего трясет. Сегодня умрет очень много людей, и сегодня я узнаю, а смог ли я что-то изменить. Не просто в случайной вылазке, а в чем-то большем."

"Какие выводы я пока сделал для себя: японцы очень методичны. Она разворачивали свои позиции, готовясь к бою, целых четыре дня. И это уже после того, как подтянули все свои войска.