Почему-то факт ее отсутствия в моей постели вызывает внутри меня разочарование, но врываться в ее комнату и требовать вернуться ко мне не собираюсь. Это ее решение, сама ведь жалеть будет.

Все же ради любопытства открываю дверь, ведущую в ванную комнату. Может, нежится  в теплой воде? Но нет, здесь даже не видно следов ее пребывания. Скорее всего, словно испуганный зверёк, сразу же помчала к себе.

Я снимаю с себя оставшуюся одежду и становлюсь под душ. Смываю пот и следы похоти, в паху свербит, хочется вновь оказаться в тесной влажной дырочке Аникиной. В какой-то момент я даже готов послать все к черту и наведаться к ней, но решаю, что своей несдержанностью дам ей метод манипуляции мной, поэтому падаю на кровать и долго пялюсь в потолок, обдумывая дальнейшие свои планы. И только засыпаю, как из комнаты напротив доносится громкий заливистый детский плач. Ничего не имею против детей, но это одна из причин, почему я все еще не обзавелся полноценной семьей.

Я переворачиваюсь на бок и жду, когда же малышка успокоится. Проходит минута, две, три, а рев, кажется, становится еще громче. Спать невозможно. С раздражением сажусь в постели. Нащупываю на краю кровати пижамные штаны и футболку, надеваю на себя, разминаю шею и не спеша направляюсь в сторону комнаты Кристины.

Замираю на несколько секунд перед дверью. Слышен лишь плач ребенка, никакого успокаивающего женского голоса. Для приличия все же стучу и заглядываю внутрь.

В комнате горит ночник, прямо у кровати, поэтому я с легкостью могу рассмотреть заплаканную Дашу посреди смятых простыней и одеял. И все. Больше никого.

– Эй, принцесса, а где твоя мама? – Я совершенно не знаю, как обращаться с детьми, а такие крохи меня жутко пугают, поэтому понятия не имею, как ее успокоить. Лишь надеюсь, что Кристина вскоре вернется. Спустилась в кухню воды попить, что ли?

Девочка поворачивает голову на мой голос, смотрит на меня своими большими глазками, на секунду замолкает, а когда понимает, что я совсем не тот, кого она хотела бы видеть, вновь начинает громко плакать.

– Эй, эй, эй, давай успокойся, мама сейчас вернется. – Я блуждаю взглядом по комнате в поисках каких-то подсказок, как справиться с орущим ребенком, но их тут, как и ожидалось, нет.

Подхожу к кровати, поднимаю с пола плюшевого зайца и протягиваю девочке.

– Держи своего друга.

Не помогает.

– Ладно, давай так: сейчас вместе пойдем искать твою маму. Ты ведь хочешь к маме, да? – пристально смотрю на нее и сам не замечаю того, что пытаюсь уловить хоть какие-то черты, схожие со мной. Тогда бы все было намного проще."

"Я специально все это время держался на расстоянии с ребёнком, чтобы не привыкать к ней и к мысли о том, что она может быть моей дочерью.