Я не верю, что это происходит, не верю, что передо мной мой муж. Его словно подменили. Где тот заботливый мужчина, что дарил мне цветы? Где тот парень, с которым мы до рассвета гуляли по набережной, держась за руки? Где наши клятвы в вечной любви, чувства и обещания всегда быть рядом? Почему происходит так, что после стольких лет совместной жизни внезапно оказывается, что ты совершенно не знаешь близкого тебе человека?

Кажется, Андрей наконец-то понял, что наделал, потому что внезапно все его напускное высокомерие и презрение исчезают, остаются лишь усталость и странный блеск в глазах.

— Крис, я не хочу ссориться, — начинает он уже спокойным голосом, но я не даю ему сказать ни слова.

—Ты сделал уже достаточно, можешь остаться в доме, если хочешь, но утром чтобы тебя здесь не было. Иди к этой своей, – киваю на разбросанные по полу фотографии.

— Ее зовут Мила.

— Мне все равно.

—  Мы познакомились в прошлом году, она работала у меня.

— Я не хочу ничего знать, — говорю уперто, а сама мысленно перебираю в голове всех сотрудниц Андрея.

— Она скоро родит. У меня будет сын.

— Заткнись, — умоляю я, срываясь в истерике.  — Зачем ты мне это говоришь? Чтобы я почувствовала себя ещё хуже? —  глухо и хрипло, ощущение, словно я потеряла голос.

— Просто я устал врать, Кристина. Я не хотел, чтобы все закончилось вот так, чтобы мы разошлись врагами, но… получилось как получилось, — упирается в меня своим взглядом, и я отворачиваюсь. Слишком больно. — Мне надоел этот фарс, надоело притворяться. Я хочу возвращаться в дом, где меня ждут, а не в этот холодный музей. Я хочу, чтобы моя жена встречала меня с работы, а не шастала хрен знает где, готовясь к очередному показу,  я, блядь,  детей хочу,  в конце концов! Чтобы они на меня были похожи! На меня! —  он уже срывается на крик, лицо краснеет.

— А как же Дашенька? — на выдохе и с надрывом.

— Да какая, к черту, Дашенька? Это чужой ребенок, Кристина! У нее есть отец, и поверь, лучше отдай ему дочь. То, что я успел нарыть на него, мне не понравилось.

— Уйди. Прошу тебя. Уйди, иначе я не ручаюсь за себя! — выкрикиваю я, чувствуя, как соленая влага стекает по щекам.  — Счастья тебе, Андрей, надеюсь, ты ни о чем не пожалеешь.

Андрей медлит. Топчется на месте какое-то время, молчит, потом с силой пинает носком ботинка комод и идёт в сторону лестницы на второй этаж. Я боюсь шевельнуться. Стою, словно приросла к полу, дышу часто-часто и чувствую, как мои острые ногти впиваются в ладони.

Я впервые понимаю, что моя подруга была права. Я слишком добрая, а таким живется непросто.