Уходят со скандалом? Выбрасывают через окно вещи неверного мужа? Подают на развод? Или же пытаются забыться в объятиях другого мужчины?

Во мне же словно что-то надломилось, застыло. Мою любовь, сердце, чувства – растоптали. Я не понимаю, что стало причиной измены Андрея, ведь у нас был счастливый брак и идеальные отношения. Мы вместе ещё с университета, столько всего прошли, а теперь....

Это все из-за того, что я не смогла родить ему ребенка? В этом разница между миниатюрной брюнеткой и мной? Я неполноценная?

Слезы застилают глаза, я не двигаюсь с места. Все так же сижу в кресле, с силой сжимая в руках фотографии, и смотрю на стену перед собой. Марат достиг цели, растоптал меня, но в какой-то степени я благодарна ему за это. Он открыл мне глаза, показал, какой слепой идиоткой была. Вот только чего он пытался добиться этим?

Даша что-то говорит мне, пытается обратить на себя внимание, но я ничего не замечаю вокруг. Боль, жгучая и тупая, проникла под кожу и терзает меня, не давая дышать полной грудью.

Я действую на автомате: беру дочь на руки, купаю ее, укладываю спать и все прислушиваюсь к звукам в доме, ожидая своего неверного мужа. Как встретить его? Бросить в лицо фотографии и хлопнуть дверью? Не пустить даже за порог дома?

Лютая ненависть стягивается пружиной внутри меня, желая освобождения. Я хватаю первое попавшееся под руку — вазу — и с размаху бросаю о стену. Наблюдаю за тем, как дорогой фарфор разлетается осколками по паркету, и чувствую некое удовлетворение. Это была ваза, которую нам подарила мать Андрея. Дорогая безвкусная вещь, купленная на наши же деньги. Я оглядываюсь по сторонам в поисках того, что можно было бы ещё разбить, но меня останавливает мелодия звонка мобильного.

Я с опаской смотрю на экран, боюсь, что это Марат либо муж, с которым я не готова вести разговор, но это всего лишь Алина, девушка, которая занимается моими финансовыми делами.

— Кристин, у нас ЧП, — с нотками паники произносит она, и в любой другой день я бы, наверное, заразилась ее нервозностью, но сейчас мне абсолютно все равно.

— Что стряслось? — мой голос звучит ровно, сама удивляюсь такому холодному спокойствию.

— Помещения, которые мы арендовали под бутики, выкупили. Нужно срочно освободить их.

— Я... я что-нибудь придумаю. Это какое? — Я прислоняюсь спиной к стене и прикрываю глаза, пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль.

— Все, Крис, — понижая голос до шепота, произносит Алина.

— Что?

— Кто-то выкупил в один день все помещения. И здесь, и в Италии, и в Испании – везде! Я не знаю, что делать, нам дали три дня, чтобы убраться оттуда.

— Это невозможно. Как так? А договор? Почему прежние хозяева не поставили нас в известность? Кто мог выкупить разом все...

Я запинаюсь. Действительно, кто мог это сделать?

Марат.