Я сама не понимаю, как произношу это, но, когда слова звучат в тишине дома, до меня наконец-то доходит, что я и в самом деле люблю этого мужчину. Несмотря на его жуткий характер, несмотря на ту боль, что он причинил мне, несмотря на то, что наше знакомство было далеко от романтичной встречи. Любовь – это не всегда цветы, сонаты под окном и нежность. Любовь – это боль, зависимость, злость, ревность и непонимание. Только пройдя через все это, начинаешь ценить, понимать, впиваться ногтями в то, что получил таким тяжелым путем. Любовь – это когда вместе до конца.

– Я не оставлю тебя, давай спрячемся вместе, пожалуйста, – молю я, подходя к нему вплотную.

– Нет, – тихо и на выдохе. Он заглядывает мне в глаза, подушечка его большого пальца блуждает по моим мокрым от слез губам. – Ты слишком дорога мне, и я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.  Иди, – его хриплый голос пропитан болью, он вызывает по всему телу дрожь, а каждое слово иголками впивается в сердце.

– Слишком поздно, – шепчу, когда слышу скрип деревянных ступенек под ногами у тех, кто пришел за нами.

Марат задвигает меня за спину, когда дом окружают со всех сторон. Я слышу звуки шагов снаружи и цепенею от страха, но решимость остаться рядом с мужчиной никуда не девается.

– Прошу, ради дочери, спрячься в тайнике, – яростно шепчет он, не отрывая от двери сосредоточенного взгляда.

– Они ведь не убьют нас, Марат. Скажи, что не убьют.

– Не убьют, конечно, я нужен им живым. Но я не хочу рисковать тобой. Если ты будешь путаться под ногами, я не смогу действовать хладнокровно…

Марат не договаривает, дверь резко выбивают с ноги, и в ту же минуту в дом вваливаются с десяток вооруженных людей. Я с силой сжимаю в руке пистолет, но из-за страха превращаюсь в неподвижную безмолвную статую. Глотаю воздух, который застревает где-то в горле, и жмурюсь, желая, чтобы это все было кошмарным сном.

– Бросьте оружие!

– Руки за голову!

– Лежать! Лицом вниз!

Звучат громкие приказы, и я растерянно верчу головой по сторонам, не зная, что делать. Комната кажется безумно маленькой для такого количества людей, паника накрывает меня с головой, еще немного, и, кажется, я потеряю сознание.

Когда Давидова валят на пол и, не церемонясь, заламывают руки, я все же отмираю и начинаю кричать Он не оказывает сопротивления, обездвиженно лежит, не глядя на меня. Я смелею и бросаюсь на мужчин.

– Отпустите его, отпустите! – кричу со слезами на глазах. Вместо того чтобы использовать оружие по назначению, я колочу им схватившего меня мужчину, не разбирая ничего вокруг. До меня даже не доходит смысл слов Марата. Кажется, он просит меня успокоиться и взять себя в руки.