Она отводит взгляд и некоторое смотрит, как за окном голые кусты покачивают облетевшими ветками, потом продолжает, — я… я просто хочу убедиться, что она хорошая, что не бросит его и сможет достойно воспитать.

В этот момент, я понимаю, что она сдалась. Предательство лучшей подруги, той, о ком она искренне горевала, той, ради которой была готова на все, на любую месть, что-то надломило в ней. Я видел это в потухших глазах, в уныло опущенных плечах, в мертвой, ничего не значащей улыбке.

Сдалась.

— К чему такие вопросы?

— Ты ведь заберешь ребенка, — она не сомневается в этом и, кажется, уже даже не протестует.

Почему-то от этого становится нестерпимо больно. Так, что хочется прижать ладонь к ребрам, сдавить, чтобы хоть как-то унять пульсирующую боль.

— Таисия…

— Погоди, — поднимает бледную ладонь, заставляя меня прерваться, — я знаю, что недостойна. Что такая мать, как я не нужна никому, что мне нечего ему дать. Я все понимаю… Мне просто хочется убедиться, что все будет в порядке.

О каком порядке может идти речь? Порядок – это больше не про нас. Мы в бездне, наполненной хаосом.

Надо что-то возразить, что-то ответить на ее унылые, полные смирения слова, но у меня отказывает речевой центр. Такое чувство, будто придавливает многотонной плитой, лишая возможности пошевелиться и сделать вдох.

Таисия расценивает мое молчание по-своему и продолжает:"

"— Обещаю не показываться вам на глаза, не надоедать. Просто хоть иногда, хоть раз в год давай знать о том, как у вас дела. Ни встреч, ни фотографий просить не стану, мне достаточно будет просто знать, что у него или нее все хорошо, что о нем заботятся и любят. О большем я не прошу.

***

— Все сказала? — хриплю и до такой силы сдавливаю вилку, что она больно впивается в ладонь.

— Еще не совсем. До конца беременности обещаю себя беречь и выполнять все рекомендации. Не переживай, проблем не доставлю и ничем не наврежу ребенку, — продолжает перечислять, и с каждым словом ком у меня в горле становится все более тугим и острым.

Не дышится.

— Если у тебя будут какие-то пожелания, замечания, требования относительно ребенка, я заранее согласна. Просто скажи…

Такая вся покладистая, покорная, что аж выть хочется.

Глядя на ее бледное лицо, заглядывая в пустые глаза, я сам чувствую себя неживым. Будто мой собственный свет потускнел и пошел рябью.

Где та стерва с наполеоновскими планами? С многоходовками, от которых голова кругом шла и хотелось орать «какого хрена»? Где зараза, которую страстно мечтал или придушить, или в окно выкинуть? Куда она пропала?

Верните обратно! Потому что без нее сдохнуть хочется.

— Я надеюсь, твоя Мария примет ребенка, полюбит его и будет заботиться, как о родном. Мне очень хочется, чтобы у него была мать, которая любит его всем сердцем.