Откажет – значит, откажет. Даже по морде готов за наглость получить.

Она пару раз хлопает глазами, открывает рот, будто собираясь возмутиться.

Я жду. Взгляд в упор.

Не отказывает. Сглатывает, неосознанно проводит кончиком языка по губам и шепчет:

— К тебе.

Кто бы сомневался.

Я бросаю на стойку несколько купюр и, не оглядываясь иду к выходу, прекрасно зная, что новая знакомая послушно пойдет следом.

Глава 8

Два дня…

Я не видела Кирсанова уже два дня.

Он просто уехал, оставив меня в этой дыре. Свалил в город, скинув на своих помощников, и даже не интересовался, как у меня дела.

Хотя с чего он должен интересоваться? Я всего лишь бывшая обманщица-жена, которая в прошлом приложила много усилий, чтобы разрушить его мир. Все правильно, но обидно.

Да, я понимаю, что нет права на обиды. Что я теперь никто и звать меня никак, что никто не станет подстраиваться и думать о моем комфорте и тонкой душевной организации. Все понимаю, но от этого не легче.

Я такая дурочка, что до сих пор где-то глубоко в душе считаю его своим мужем и по этой причине места себе на нахожу. Думаю, где он, с кем он, почему не звонит.

Извожу себя дурными мыслями, бешусь, а вместе с тем хочется выть от боли.

Почему я раньше думала, что играючи справлюсь с этим? Откуда вообще такая мысль взялась? Почему я считала себя железной леди, которой чужды обычные чувства и переживания. Что месть – это главное, а все остальное я сумею настроить по собственному усмотрению. С чего я вообще взяла, что это возможно? Что крутить и манипулировать чужими чувствами легко и безопасно?

Я ведь уверена была, что запросто влюблю в себя Макса. Приручу, заставлю есть с руки, а когда его сердце будет полностью принадлежать мне – играючи растопчу, причинив столько же боли, сколько испытала Аленка.

Сделаю это запросто, и при этом у меня самой ничего и ни в одном месте не дрогнет.

Ой, дура…

В такие игры можно играть только в одном случае – если ты циничная сволочь, которой на все насрать. А мне то ли сволочизма не хватило, то ли цинизма, то ли мозгов. В любом случае не справилась, и теперь имею, то, что имею.

Аленки нет. Моего брака нет. Меня нет. Зато есть измученная, забитая любовь, которая все еще трепыхается и никак не сдохнет.

"

"Охранники мной тоже не интересуются. Приносят три раза в день еду, стоят под дверью ванной комнаты, когда я туда иду, да патрулируют под окнами, на тот случай если я решу поиграть в ниндзя и спуститься по стене.

Кругом западня и никакого просвета. Но меня не тюрьма моя вынужденная напрягает, и не сторожа. Меня мучает неизвестность. Сколько мне тут сидеть? Что потом? И когда появится Макс?

Почему он не появляется?

Хотя с чего я взяла, что он будет сам сидеть в этой дыре и пасти меня.