— Вперед, — Кирсанов не собирается играть в радушного хозяина. Скупо кивает на холодильник и плюхается за барную стойку, предоставляя мне самой разбираться со своим голодом.

Я н скромничаю – вытаскиваю сыр, колбасу, делаю пару бутербродов. Мне этого мало. Я так быстро запихиваю их в себя, что не успеваю насытиться, и живот по-прежнему сигналит недовольными трелями.

Макс не ограничивает меня. Сидит, уткнувшись в телефон и, кажется, даже не замечает моего присутствия. С кем-то быстро переписывается. Его губы изредка кривятся в легкой усмешке.

С кем он общается? По работе? С друзьями? Или с той самой, которая заняла мое место? С нормальной, ласковой и без гигантских тараканов?

— Черт, — шиплю, полоснув ножом по коже. На кончике пальце тут же образуется капля крови."

"Я сую палец в рот и закрываю глаза, снова повторяя себе, что личная жизнь Кирсанова – больше не мое дело.

Мы просто бывшие. Враги.

Еще пара бутербродов улетают так же быстро, как и предыдущие два. Я все еще голодна, поэтому пользуясь мнимой свободой, накидываю в рот всего подряд, и не могу остановиться.

Очередной беременный заскок – то куска проглотить без тошноты не получается, то готова жевать все, что не приколочено. Это сильнее меня, надеюсь Макс ничего не заметит.

С набитыми щеками оборачиваюсь, чтобы тайком взглянуть на него, и тут же впечатываюсь в прямой, вопросительный взгляд.

Во рту моментально становится сухо и невкусно, приходится запивать водой прямо из-под крана.

— раньше ты таким аппетитом не отличалась.

А я раньше и беременной не была.

Отложив в сторону обглоданный кусок, с трудом проглатываю:

— Это нервное.

И после болезни…организм требует… Да и про запас…

Чувствую себя дурой. Мне кажется, что он насквозь меня видит, читает мысли, как раскрытую книгу:

— Про запас?

— Ты же не на курорт меня притащил, где круглосуточный all-inclusive.

— Ты права. Не на курорт.

От его тона я окончательно теряю аппетит.

***

Откладываю в сторону недоеденный бутерброд. Нервы и правда шалят, потому что теперь все съеденное внезапно просится обратно. Сажусь ровнее и с трудом сглатываю. Если повышенный аппетит я нервами объясню, то объятия с белым другом точно наведут Кирсанова на ненужные мысли.

Держусь. Сижу не двигаясь, в то время как он продолжает меня рассматривать. Невыносимо.

— Что дальше, Макс? Ты не сможешь вечно удерживать меня в клетке.

Он склоняет голову на бок, будто спрашивая: уверена?

Я ни в чем не уверена. Вся моя уверенность посыпалась еще несколько месяцев назад, когда вместо того, чтобы праздновать победу, я рыдала над штампом в свидетельстве о разводе.

— Есть много вариантов.