От его тона я окончательно теряю аппетит.

***

Откладываю в сторону недоеденный бутерброд. Нервы и правда шалят, потому что теперь все съеденное внезапно просится обратно. Сажусь ровнее и с трудом сглатываю. Если повышенный аппетит я нервами объясню, то объятия с белым другом точно наведут Кирсанова на ненужные мысли.

Держусь. Сижу не двигаясь, в то время как он продолжает меня рассматривать. Невыносимо.

— Что дальше, Макс? Ты не сможешь вечно удерживать меня в клетке.

Он склоняет голову на бок, будто спрашивая: уверена?

Я ни в чем не уверена. Вся моя уверенность посыпалась еще несколько месяцев назад, когда вместо того, чтобы праздновать победу, я рыдала над штампом в свидетельстве о разводе.

— Есть много вариантов. Сдать тебя в полицию и нанять таких адвокатов, чтобы они тебя зарыли, или отвезти в такую глубь, где никто и никогда не сможет тебя отыскать, и сгноить в темном подвале. Или заставить отрабатывать, — выразительно опускает взгляд ниже.

Я вздрагиваю от этих слов и невольно сжимаю колени. Не хочу бояться, но боюсь.

— Ты же не такой…

— А какой я по-твоему? Влюбленный олень, готовый скакать по твоему приказу? Пешка в твоих играх? Или ты рассчитываешь на мое великодушие?

Я ни на что не рассчитываю.

Мне бы просто уцелеть, не сдохнуть из-за того, что сердце разломано на осколки, и сохранить свою беременность в секрете.

— Сейчас мои люди ловят твою подругу. И когда она попадется, я буду решать, что с вами обеими делать.

У меня холодеет внутри. Я надеюсь, что Сашка послушается и заляжет так глубоко, что никто и никогда не сможет ее выковырнуть оттуда. Потерять и вторую сестру я не могу.

— Даже не думай.

Мы с Кирсановым достаточно прожили вместе, чтобы он тоже научился считывать мои порывы.

Запирает балконную дверь специальный ключом и убирает его к себе в карман.

Ладно, побег через этот путь отменяется. Придется придумывать что-то другое, а пока…пока я бы не отказалась что-то сделать с нахлынувшим чувством острого голода. Я вообще ела что-нибудь, пока была в бредовом состоянии или духом святым питалась?

Живот откликается согласным урчанием. Таким громким, что Максим слышит его и опускает недовольный взгляд. Я едва держусь, чтобы не прикрыться ладонями, приходится контролировать каждый жест, чтобы не выдать себя, не привлечь лишнего внимания к деталям.

— Я хочу есть, — произношу слегка капризно, вынуждая его поднять взгляд.

Хмурится.

— Даже в тюрьме кормят.

Хмурится еще сильнее.

Наверно, не подумал об этом, когда приволок меня сюда.

— Идем, — направляется к лестнице, даже не оглядываясь.

Уверен, что я поползу за ним.

И я ползу. А что еще остается делать? Охранников в доме нет, только мы с бывшим мужем, и я кожей чувствую, насколько сильно его бешу.