Тогда открываю мессенджер, сквозь который можно пробиться через блок. И набираю короткое послание:

Я: Саш, это я!

Сообщение оказывается прочитанным в тот же момент, но ответа нет. Санька никому не доверяет, и не подвержена импульсивным действиям.

Тогда я записываю кружок со своей осунувшейся, помятой физиономией и шепотом сообщаю на камеру:

Я: Со мной все в порядке.

В этот раз она сразу пишет ответ:

С: Ты где? Куда пропала?

Я: Макс нашел меня.

С: Черт… дальше непереводимая игра русских-народных слов.

Я: Он держит меня у себя. В каком-то загородном доме.

С: Что за дом? — тут же спрашивает подруга, будто в ее силах вытащить меня отсюда.

Я: Понятия не имею. Раньше его не было.

В этот момент мне чудится, что я слышу шаги в коридоре. Замираю, едва дыша от ужаса, но, к счастью, тревога оказывается ложной. За дверью тихо, просто ветер шумит за стенами.

Тем временем прилетает еще одно Сашкино сообщение:

С: Выглядишь плохо. Точно все в порядке?

Я: Заболела.

Нет времени на пустую болтовню, поэтому отправляю самое важное.

Я: Он забрал мой телефон. На связь выйти не могу. Только если сильно повезет.

С: Чем могу помочь?

Я: Ничем. Как только вырвусь из этой западни – найду тебя. Сама не вздумай сюда звонить.

С: Поняла. Буду ждать.

Я: Все. Мне пора.

С: Удачи.

Наш разговор заканчивается, и я проворно уничтожаю улики. Удаляю всю переписку, стираю звонки в телефонной книге, чищу память. После этого возвращаю телефон на место. Прикрываю книгой, так чтобы скрыть вмешательство, и поправляю плед.

Вроде получилось.

Пока навожу порядок – от волнения потряхивает, а потом и вовсе пробивает холодный пот, потому что слышу чью-то поступь.

В этот раз никаких сомнений нет ­ кто-то идет. Поэтому валюсь на подушки и подтягиваю одеяло до самого подбородка. Жмурюсь, всеми силами изображая спящую.

Кирсанов, а это именно он, заходит в комнату и останавливается рядом с кроватью. Я отчетливо чувствую его пристальный взгляд, стараюсь дышать ровно и не дрожать ресницами, но актриса из меня хреновая, потому что раздается прохладное:

— Я знаю, что ты не спишь.

Черт."

"Я аккуратно приоткрываю один глаз и тут же напарываюсь на хмурую физиономию бывшего мужа. Дальше ломать комедию нет смысла, поэтому открываю и второй глаз:

— Сколько я спала?

— Дня три с редкими пробуждениями.

Не помню ни одного. В голове темный провал.

— Я приходила в себя?

Его губы растягиваются в циничной усмешке.

— Еще как.

От его интонации по спине гонит волна дурных мурашек, а дурные предчувствия больно кусают измученное сердце.

— И…что?

Кирсанов хмыкает:

— В бреду ты гораздо болтливее, чем обычно.

— Не понимаю…

Прижав ладонь к ребрам, пытаюсь успокоиться, но паника набирает обороты.