Когда Макс возвращается в комнату, я деревенею, потому что он направляется прямиком к креслу. Небрежно скидывает плед на подлокотник, отпихивает книгу и втаскивает своей мобильник.

Пока смотрю, как он водит пальцем по экрану, по спине струится ледяной пот. А вдруг я наследила? Вдруг удалила не все, и сейчас он поймет, что я связывалась с Санькой.

Страшно до ужаса. Я молюсь: не заметь, не заметь, не заметь, и только когда Кирсанов убирает телефон в задний карман джинсов, выдыхаю.

Не заметил. Но моя малодушная надежда, что он сейчас уйдет, с треском разбивается о хладнокровный приказ:

— Подъем.

Не смею спорить. Спускаю ноги с кровати, поджимая пальцы в ожидании холодного пола, но вместо этого нащупываю тапки. Раньше их не было.

Я не задаю вопросов, просто запихиваю в них свои ноги и поднимаюсь. Тело немощное, как у котенка, но мучительной ломоты и жара нет. Болезнь миновала, оставив после себя лишь неудобную слабость.

Если честно, то больше неудобства доставляет то, что я не знаю, где мое белье, и мысли о том, кто меня переодевал в широкую футболку. Я пытаюсь натянуть подол пониже, а Кирсанов стоит, и с высоты своегороста равнодушно наблюдает за моими тщетными попытками.

— Там появилось что-то, чего я видел?

Против воли щеки наливаются нестерпимо жгучим румянцем. Я была с ним в браке больше двух лет, а сейчас готова сквозь землю провалиться от стыда. Особенно, когда Макс ведет оценивающим взглядом по моим ногам. Они тут же покрываются мурашками, которые устремляются вверх по бедрам, проносятся вдоль спины и теряются где-то в волосах на затылке. Я чувствую себя товаром на полке, и придирчивый покупатель решает брать или нет.

"Максим правильно считывает мое состояние:

— Не льсти себе. Ненормальные девки, раздвигающие ноги ради «великого дела» меня не интересуют. Мне есть с кем проводить время.

Его слова, как пощечина. Хлесткие, кусачие и попадают точно в цель. Они ранят своей циничностью, а еще больше внезапным осознанием того, что у него действительно может быть кто-то. Какая-то девушка, у которой в голове нет гребаной толпы тараканов с транспарантами в мерзких лапках. Он запросто мог найти утешения в объятиях кого-то другого! Да уже нашел! Ему же только пальцами щелкнуть и набегут желающие утешить!

— Где душевая знаешь.

Я стою на месте, как прикованная. Ноги отказываются слушать, под кожей печет, в висках гремит.

— Ждешь, что я тебя поведу? Зря. Достаточно того, что я таскался с тобой, пока ты была в невменяемом состоянии.

С трудом делаю первый шаг, второй третий. И меня снова ведет. От слабости, от страха, от того, что больше не нужна.

Я думала, что буду готова к таким событиям, оказалось, что нет.

Кирсанов ловит меня, снова не позволив упасть.