Она достала из сумки упаковку крекеров и протянула Павлу:

– Хочешь?

– С маком? – переспросил тот. – С маком хочу.

Он захрустел крекерами, а Надежда снова подняла бинокль.

К подъезду, хромая и спотыкаясь, шел давешний десятилетний мальчишка. От прежней аккуратности не осталось и следа – рубашка порвана, волосы растрепаны, на колене и локте красовались огромные ссадины. Мальчишка хныкал и размазывал слезы грязным кулаком. Кошка, увидев его, предусмотрительно скрылась.

– Погуляли, – констатировала Надежда, – быстро он, однако…

Дверь захлопнулась за мальчишкой и почти тут же снова отворилась, выпустив небритого запущенного мужичка в стоптанных сандалиях на босу ногу и с авоськой, в которой виднелись пустые бутылки, в руке.

Лицо мужичка выражало крайнюю степень похмельного страдания.

– Попробуй еще раз позвонить, – проговорил Павел, прикончив крекеры.

– Да не пришла она еще, – возразила Надежда, – никакая подходящая женщина в подъезд не входила.

Однако она еще раз набрала номер, просто чтобы чем-то занять время. Телефон Раисы, как и прежде, ответил ей длинными гудками. Надежда подумала, что, если Павел спросит, как выглядит Раиса, она будет иметь бледный вид, потому что она ее ни разу не видела.

Понадеявшись на свой внутренний голос, который, правда, в последнее время усиленно манкировал своими обязанностями, Надежда притихла.

Прошло еще полчаса, и небритый мужик вернулся. На этот раз у него в авоське вместо десятка пустых бутылок болтались две полные, а лицо выражало радостное предвкушение.

– Маленькие радости… – пробормотала Надежда.

Не успел скрыться за дверью мужик, как вслед за ним вошли двое людей в замасленных спецовках – судя по всему, сантехники.

Один из них тащил металлический ящик с инструментами, и Надежда тотчас сообразила, что горячая вода в подъезде будет отключена не завтра, а уже сегодня. Кошка снова появилась на крыльце и вслед за сантехниками проскользнула в открытую дверь.

Павел тяжело вздохнул и хотел что-то сказать, но Надежда прижала палец к губам. На дорожке возле дома появилась удивительно вульгарная девица, точнее, сильно молодящаяся женщина немного за тридцать. Высоченные каблуки, предельно короткая юбка, короткий обтягивающий топ, оставляющий открытым загорелый живот, мелко завитые бесцветные кудри и неумеренный макияж заставили Надежду Николаевну на какое-то время согласиться с покойной свекровью Раисы.

– Кажется, это она! – прошептала Надежда. Бинокль так приближал к ней женщину, что казалось, она сможет услышать даже негромкий разговор.

Павел облегченно вздохнул и устроился поудобнее.

Женщина скрылась в подъезде. Надежда выждала еще несколько минут.

– Ну что же ты, звони! – нетерпеливо проговорил Павел.