Дальше время сливается в череду часов бесконечного ожидания. Нас переводят в какую-то комнату отдыха, где хотя бы не твёрдые больничные стулья, а нормальные диваны. Старые и вытертые, но на них всё равно удобнее сидеть, чем в коридоре.

Дамир предлагает заказать еду, но мы с Лешиной мамой синхронно качаем головами. Есть сейчас совсем не хочется.

Мы живём от новости до новости. Вот сказали, что Лёшу подключили к аппарату. Вот сообщили, что готовят операционную. Вот передали, что немецкий профессор уже прилетел и сразу пошёл оперировать.

На часах уже пять вечера, когда в комнату, где мы сидим, заходит уставший врач.

– Удаление тромба прошло успешно. Состояние вашего сына стабилизировано, надеемся на лучшее.

– Господи… – выдыхает Лёшина мама и заливается слезами.

Я плачу вместе с ней, сжимая руку сидящего рядом Дамира.

– К нему нельзя? – спрашивает Дамир, и врач смотрит на него как на идиота.

– Конечно, нельзя. Он в реанимации.

– Разве в реанимацию не пускают близких?

– Только если критический случай. Но у нас, – врач слабо улыбается, – уже нет. Пациент точно придёт в себя, а как будет дальше – время покажет.

– Хорошо, – роняет Дамир.

Врач подходит к нему и пожимает руку:

– А вас я хотел поблагодарить персонально от имени всего нашего коллектива. И за оперативную спонсорскую помощь, сохранившую жизнь больному, и за подарок в виде такого специалиста. Для нас большая честь и невероятный опыт – оперировать с самим Штерном.

Дамир кивает, мягко берёт меня за плечи и спрашивает:

– Поехали домой, Лер? Ты уже на ногах не держишься.

– Да, – бессмысленно киваю я.

Наверное, я должна чувствовать радость, но внутри какое-то безумное опустошение и одновременно облегчение.

Мне точно нужно отдохнуть.

Мы завозим Лешину маму домой, а когда остаёмся с Дамиром в машине вдвоём, он вдруг спрашивает:

– Наладила контакт с будущей свекровью?

В его голосе нет издевки и едкости, скорее грустная усмешка.

И только тут до меня доходит то, о чём я совершенно забыла из-за шока и ужаса.

Дамир ведь по-прежнему считает, что Лёша – мой жених.

Но он всё равно спас его. Спас. Ради меня.

В голове не укладывается, что он на это способен.

– Дамир, – тихо говорю я. – Я тебе кое-что должна рассказать.

Глава 18.

– Давай доедем до дома, – помолчав, говорит Дамир. – Мне тоже надо тебе кое-что сказать, и лучше это делать не в машине.

– Согласна, – роняю я и отворачиваюсь к окошку.

Больше всего на свете сейчас хочется лечь и поспать, но, наверное, наш разговор больше откладывать нельзя. Хотя бы про Лешу я точно должна Дамиру сказать. Он имеет право знать. Особенно после всего того, что сделал для него и для меня.