– В конце концов, все допускают ошибки, – продолжает Дамир, подносит мою руку к губам и целует ее. От этого касания по всему моему телу словно электричество проходит, и щеки сами собой вспыхивают.

Дядя кривит узкий рот.

– Эта подстилка… – начинает он.

– Стоп, – резко обрывает его Дамир таким жестким тоном, что тот осекается. – Выбирай выражения. Лера – моя будущая жена. Часть нашей семьи.

– Вот эта? Девка, которую ты сам выкинул из дома, потому что она тебя…

– Хватит, – цедит Дамир. – Это мой выбор. И точка.

Я не могу смотреть на них, поэтому просто разглядываю свои трясущиеся руки, которые комкают салфетку.

Надо держаться. Надо.

Хотя я до сих пор не понимаю, что я такого сделала. Да, я из бедной семьи, да не пара Дамиру, ну и что?

– Если тебе нужно мое благословение, я тебе его не даю, – чопорно сообщает дядя.

– Не нужно, – отрезает Дамир. – Я уже давно не маленький мальчик, за которого ты принимаешь решения. Свадьба состоится через месяц. Сообщаю тебе об этом как своему самому близкому родственнику.

– Динара будет в тебе разочарована, – вздыхает дядя.

 – Очень.

– Передай тете, что я ей сочувствую, – в тон ему отзывается Дамир. – Очень.

– А вот хамить не надо.

– Разве не ты первый это начал?

– Через месяц. Боже. Ты же всегда был умным мальчиком, Дамир. Что с тобой случилось?

Официант приносит кофе и воду, осторожно интересуется, не хотим ли мы сделать заказ. Дамир и его дядя синхронно качают головами, и я тоже отказываюсь, хотя внутри все скручивается от голода и нервов.

Есть ли что-то более унизительное, чем сидеть тут как предмет мебели, выслушивая, как о тебе говорят в третьем лице? Причем говорят сплошные гадости.

Я мелкими глотками пью ледяную воду, чувствуя, как от нее перехватывает горло. Но это хотя бы немного отвлекает от тяжелого враждебного молчания, повисшего за столом.

– Что ж, – наконец говорит Рустам Сафаров. – Спасибо, что предупредил. Жду приглашения на свадьбу. И не жду от нее ничего хорошего. Не вижу смысла это скрывать."

"Он встаёт и бросает на меня тяжелый и очень неприятный взгляд.

– Что? – не выдерживаю я.

– Не верю тебе, – сообщает он.

 – Тот, кто один раз продал, продаст еще раз. Бог тебе судья, мальчишка, но хуже выбора ты сделать не мог.

А потом дядя просто разворачивается и, не прощаясь, уходит.

Дамир смотрит ему вслед, а затем с облегчением выдыхает.

– Всё прошло нормально, – говорит он. – Лучше, чем я думал. Точно не хочешь поесть? Тут хорошо готовят мясо.

Но я почти не слышу его, потому что в моей голове крутятся на безумном повторе слова Рустама Сафарова, брошенные им напоследок. И я не понимаю их.