Он читает какие-то бумаги и не обращает на нас никакого внимания.

Рустам Сафаров.

– Здравствуй, дядя, – говорит Дамир ровно.

– Здравствуй-здравствуй, – откликается тот, поднимает голову и явно хочет что-то еще сказать, но тут видит меня и замирает. Его обычно сдержанное лицо вспыхивает бешенством. – Что эта тут делает?..

У меня перехватывает горло, я как будто снова окунаюсь в то унижение, в котором меня искупал Рустам Сафаров два года назад. Мои пальцы против воли вцепляются в ладонь Дамира, но он не отдёргивает руку, наоборот, чуть сильнее сжимает мою.

– Это Лера, – отвечает Дамир.

 – Моя невеста. Вы ведь уже знакомы.

Пауза. Очень долгая пауза.

Рустам Сафаров смотрит на меня в упор с такой смесью презрения и недоумения, что мне безумно хочется отвернуться, но я этого не делаю. Кто бы знал, сколько усилий мне это стоит.

– Здравствуйте, – говорю я. – Не буду говорить, что рада встрече, но…

Рустам Сафаров резко поворачивается к Дамиру.

– Если это шутка, – цедит он сквозь зубы, – то это очень плохая шутка.

– Да какие тут шутки, дядя, – скалится Дамир. – Ты же сам говорил, что мне пора остепениться.

И что брак в качестве основного условия для того, чтобы я наконец вступил во владение акциями, прописан в уставе компании не просто так. Так что можешь поздравить, я наконец женюсь.

– Но не на этой же! – рычит Рустам Сафаров. – Ты не можешь, Дамир. Это детский сад, что ты пытаешься мне доказать? И что подумает Мадина?!

– Я ей ничего не обещал, это вы там с тетей что-то пытались решить, – равнодушно пожимает плечами Дамир и отодвигает для меня стул. Дожидается пока я сяду, потом садится сам.

Пользуясь повисшей паузой, к нам подскакивает официант.

– Прошу прощения, вы уже готовы заказать напитки?

– Кофе по-турецки, – бросает Рустам Сафаров.

– А мне американо, – говорит Дамир, потом смотрит на меня: – Лера?

– Воду, – с трудом выговариваю я. – Без… без газа.

Официант уходит, оставляя нам три тяжелых кожаных папки с основным меню, но туда никто не заглядывает. Дамир и его дядя сверлят друг друга взглядами, а я нервно мну пальцами салфетку.

– Серьёзно? – после паузы спрашивает Рустам Сафаров. – После всего, что было?

– Серьезнее некуда.

– Ты такая размазня, что готов простить предательство? – презрительно фыркает он.

Я растерянно хмурюсь.

Он вообще про что? Какое еще предательство?! Или это сейчас было не про меня?

Глава 8.

Дамир ухмыляется в ответ на вопрос дяди, берет меня за руку, кладет ладони на стол и показательно переплетает наши пальцы.

– Любовь зла, правда, милая? – спрашивает он с какой-то неожиданно искренней нежностью и горечью одновременно.

– Правда, – тихо соглашаюсь я и бросаю на него старательно-любящий взгляд из-под ресниц.