Не ешь нормально, не веселишься. Ты вспомни, как ты встретила свое день рождение. С бутылкой мартини и одна.

— У меня нет подруг, — возразила, потому что не хотела этого слышать.

Я не могла жить без него. Пыталась, даже на свидание полгода назад сходила, но ничего. Я даже обнять себя мужчине не дала, потому что было противно, потому что мое тело желало только одних рук. И эти руки принадлежали ее сыну.

— Ты должна жить дальше. Ты мододая девушка. У тебя вся жизнь впереди. Я могу скорбеть по ним, я потеряла сыновей, но ты… ты должна забыть и смириться.

— А вы забыли? — вырвалось у меня. — Забыли Эмира?

— Это другое, — возразила она, и я не выдержала.

— Другое, — кивнула. — Он жив, понимаете. Жив. Вы можете его увидеть, поговорить с ним по телефону, — я не замечала, как слезы стали катиться из моих глаз. — Вы все можете, Дани, а я нет. Я только на могилу к нему пойти могу. Представляете?

Она пыталась что-то сказать и возразить, но я лишь прервала ее и махнула рукой.

— Нет, вы не представляете. И не можете, потому что у меня сердце вырвали вместе с ним.

Стерев с глаз слезы, пошла в комнату. Не верила, что это говорила Дани. Мать Адема и Тимура. Неужели это правда? Как она могла так говорить, ведь я и сама понимала, что она страдает.

— Мама ты плакала? — спросил Давид, и я лишь замотала головой.

— В глазик что-то попало, малыш.

Отпраздновав день рождения, Давид с Лизой уснули на некогда нашей с Тимуром кровати. Улеглись в позы эмбрионов каждый на своей стороне и мирно уснули. Слуги убирали со стола, а я пыталась найти себе место. Спать после терзающих воспоминаний не могла. Так было всегда. У всех праздник, а я вспоминаю, что потеряла его и не могу. Ни улыбнуться, ни что-то сказать. Ничего не могу.

Посидев в доме некоторое время, я таки вышла к Дани и попросила ее присмотреть за детьми. Решила дать себе один, пожалуй, последний шанс. Вызвала такси и назвала адрес клуба. Захотелось напиться и развлечься. Просто отвлечься от всего, что происходит.

Добравшись до клуба, вышла из такси и расплатилась с водителем. У бара выпила несколько шотов и, почувствовав прилив бодрости, пошла танцевать. Я отрывалась как могла. Делала все возможное, чтобы выжить, чтобы снова почувствовать себя живой. Отчасти у меня даже начало получаться. И даже тогда, когда меня обхватили чьи-то сильные руки, я не отстранилась, позволив себе представить, что все в порядке. Что так и нужно. Что не было ничего."

"И только спустя пару минут я поняла, что представляю Тимура. Что думаю, будто это он. Резко оттолкнулась от мужчины, отбросив его руки, повернулась и застыла как вкопанная. Даже глаза протерла и прикрыла, потому что мне показалось, что я схожу с ума. Передо мной стоял Тимур. Тот самый мужчина, которого я любила. Отец моих детей.