На седьмом месяце беременности, недоношенную, на грани жизни и смерти. Она единственная меня вытащила с того света, из депрессии, в которую меня вогнала потеря Тимура. Я до последнего не верила, думала, что он вернется, но он не вернулся. Ни через месяц, ни через год.

Глава 48

Два года спустя

Каждый из нас хотя бы раз в жизни совершал неправильные поступки, принимал неверные решения. Кто-то пострадал сильнее, кто-то меньше, я но без сомнения все мы вынесли из этого уроки."

"Я не знаю, сколько ошибок мы совершили с Тимуром, что всё закончилось так. Каким богам мы не угодили, что они разгневались и не позволили нам быть вместе. Я бы с радостью вернула время вспять и где-то поступила по-другому, провела бы последние несколько месяцев с мужем иначе. Уделяла его бы ему больше внимания, готовила бы сама, и вообще… изменила бы все, что можно, лишь бы получить больше воспоминаний, больше тех моментов, о которых так часто спрашивает сын.

Я до сих пор не могу поверить, что Тимура больше нет. Что он больше не придет в нашу жизнь, не зайдёт в дверь и не скажет “Привет, Аня”. Не возьмет сына на руки и не поиграет с дочкой, а ведь он так хотел.

Я обещаю себе не плакать и, взяв со стола торт с зажжеными свечами, выхожу в гостиную. Здесь меня уже ждет дочка и сын, а еще мать Тимура, и несколько слуг. Самых близких. Вики с Ахмедом нет. И я до сих пор не знаю, что у них. Все ли в порядке. Они уехали год назад. Вика звонила, а потом перестала.

— Ула, толт, — закричала Лиза и вытянула ручки вперел. — Садуть, — закричала, и я улыбнулась ей.

Поднесла торт ближе, поставила его на стол и стала вместе со всеми петь “Happy Birthday”. Лизка тут же стала задувать свечи, а я пела, пела, и не могла не думать о Тимуре. Дочь не позволяла забыть о нем ни на мгновения, потому что росла полной его копией. Собственно, как и сын. Они оба были живым напоминанием о муже, а Давид в последнее время даже стал спрашивать о нем, интересоваться папой. Он ходил в детский сад и понимал, что у других детей есть отцы, а у него нету.

— С праздником, моя хорошая, — я поцеловала дочку в щеку, расставила по куску торта всем, а сама забрала грязную посуду и унесла ее на кухню.

Вернуться назад смогла не сразу. Просто стояла в кухне и пыталась не разреветься, не закричать белугой, как это было первые дни после всего, что случилось. Я не знала, как держится Эмель. Кажется, она сейчас жила в доме Эмира. Мы не общались после всего, что случилось, потому что обеим было слишком больно вспоминать.

— Аня, может хватит? — услышала за спиной голос Дани.

— Что хватит? — сначала не поняла я.

— Изводить себя хватит. Я же вижу, как ты мучаешься. Забудь о нем. Нет его, понимаешь? Он умер, Аня. Умер.

— Обязательно об этом напоминать сейчас?

— Да, обязательно, — она кивнула. — Ты не живешь. Существуешь.