Ведь, скорее всего, они по ночам собираются.

– Надеюсь только, что он не причастен к похищению людей, – заявил мрачно Чернышев. – Не нравится мне, Олег Афанасьевич, то, что вы доложили о взятках, которые Аркадий постоянно дает полиции за молчание."

"– Да, квартальный-то и выдал мне его логово, потому как я дал больше, чем Бакунин. Вы же, граф сказали, что покроете все расходы, оттого я и решился дать на лапу этому крохобору, – объяснил Плеухин и тут же тихо вымолвил: – А вдруг, как вы сказали, Сергей Михайлович, Бакунин причастен к перепродаже людей? И несчастная Лидия Ивановна пропала тоже по его вине?

– Что вы такое говорите? – опешила Надя испуганно.

– А что? – как-то мрачно, гадко ухмыльнулся сыщик. – Недавно в соседней губернии поймали подобную шайку. Которая под видом публичного дома переправляла девиц в Стамбул, продавая навечно в рабство.

– Боже, но ведь теперь девятнадцатый век! – воскликнула девушка. – Что за жуткие истории.

– Наденька, – сказал тихо Сергей. – В трехмерном мире беспринципные без совести люди часто находятся, для них деньги важнее, чем человеческая жизнь, и поверь, они и убить могут, и продать кого.

– Но Аркадий не такой! – заявила уверенно она. – У него глаза чистые, прозрачные! А они зеркало души, как говорится. Он вспыльчив, не спорю, и порой несдержан, и он явно что-то скрывает, но не думаю, что это что-то настолько жуткое…

– Вот скоро все и выясним, – кивнул граф.

– И я так думаю, ваше сиятельство, – заискивающе согласился Плеухин.

Когда экипаж остановился на узкой улочке, немного в отдалении от нужного дома, мужчины ловко спрыгнули с подножки и велели извозчику ждать их возвращения.

– Наденька, может, подождешь нас в экипаже? – уже во второй раз предложил Чернышев. – Там может быть опасно.

– Нет. Я с тобой! Аркадий мне нравится, и я уверена, что не может в этом доме быть ничего ужасного.

– Вы, барышня, просто слишком добры к нему, – отозвался желчно сыщик, поправляя свою шляпу. – А этот повеса и щеголь наверняка чем-то противозаконным промышляет.

– Довольно, Олег Афанасьевич, – оборвал его Сергей. – Хорошо, душа моя. Возьми меня за руку.

Спустя четверть часа все трое осторожно приблизились к неказистой ограде. Первым в скрипящую калитку вошел граф и, стремительно приблизившись сзади к бугаю-дворнику, который сидя на полене во дворе и штопал прохудившийся валенок, быстро надавил пальцами на шею мужика. Тот вмиг потерял сознание, а Чернышев осторожно привалил дворника спиной к поленнице.

– Как ты это сделал? – удивлено прошептала над ухом графа Надя, быстро подходя к нему, как и Плеухин.

– Нажал на нужные точки, – ответил он хмуро.