— Когда эта зверюга лупила мной об дерево, у меня там что-то хрустнуло внутри и стало как-то… как-то… Ну вы видели, как оно стало. Что-то внутри мешало мне нормально говорить.

— Видел, — подтвердил я.

— Ну вот, а когда вы меня начали лечить таким необычным способом, там опять что-то хрустнуло и все пришло в норму, — сказал он. — Большое вам спасибо!

— Не за что, — кивнул я, при этом делая такое лицо, будто я все время делал нечто подобное и это было для меня вполне обычным делом.

В этот момент я услышал за спиной чьи-то медленные шаги и обернулся. Надо же, Пиявка нашел в себе силы подойти к нам.

Значит и с ним все порядке. Это совсем хорошо. Вот только что-то у него с походкой странное происходит… Как-то он неуклюже ногой подгребает.

— Иван, что с ногой? — спросили мы у него в один голос с Ибрагимом.

— Надо же как распереживались… — скривился он. — Аж тошнит…

— Ну и грубиян ты, Болотников! Между прочим, радоваться нужно, что Максим твоей ногой интересуется, — строго сказал ему Турок. — Он не за все ноги так переживает.

Вот он точно подметил… По правде говоря, до этого момента вообще ни за какие особо не переживал.

Кроме своих собственных, разумеется.

— Ты мне прямо холодное сердце растопил своими словами, — нахмурился Пиявка. — Топочете как слоны… Так я из-за вас точно без ноги останусь…

Он остановился и мрачно посмотрел на зверя.

— Вот сволочь такая… Быстрый, гад… Ни разу с такими не сталкивался…

— Ааагггрррххх… — издал последний в своей жизни звук шипозверь и затих.

Насчет скорости зверюги Иван был прав. Все так стремительно произошло, что я даже не успел никого призвать. Лишь только сейчас я начал в полной мере понимать, что если бы не моя реакция, то мне уже никакие похлопывания по спине не помогли бы.

Ибрагим поднялся с травы, подошел к Болотникову, который был ниже его почти на голову и спросил еще раз:

— Давай-ка еще раз попробуем — что с ногой? Сразу предупреждаю, будешь грубить, я тебе ее совсем откручу.

— Угу, только так и можешь… — пробормотал Иван. — Черт его знает, что с ногой. Вроде не сломана, а идти неудобно.

— Снимай штаны, — велел ему Турок. — Сейчас посмотрю что там к чему.

— Зачем? — удивился Болотников. — Ты же не лекарь.

— Я бывший Убийца чудовищ и закончил «Черный Плющ» с отличием, — с важностью сказал Ибрагим.

— Нас там учили как со всякими переломами и вывихами работать, так что снимай говорю.

— Я пойду пока цветок поищу, — сказал я. Как-то мне вообще не хотелось смотреть на Пиявку без штанов, да еще и с ногой, которая в сторону торчит.

— Отличная мысль, — одобрил Турок. — Шипозверем потом займемся, когда я этого неблагодарного эгоиста посмотрю.

К этому времени предрассветный туман начал понемногу рассеиваться, что значительно увеличивало мои шансы на успех.