– Я сама тебя искупаю…

Он поднимает бровь, в глазах его вспыхивает знакомый блеск.

– Э… Нет! Это тоже сегодня нельзя! – пытаюсь остановить я полет его мысли, но руки Горелова уже забираются мне под одежду.

– Ты же не оставишь меня? – спрашивает он.

И в его вопросе так много смыслов.

Сегодня я поняла, что я никогда не смогу уйти от него на совсем. А еще я запомнила тот ужас, когда просто на секунду представила, что Димки больше нет в этом мире. Если нет Демона, то краски для меня выцветают, все лишается ценности.

Я смотрю в его лицо и просто качаю головой. Не оставлю.

Зрительный контакт не разорвать. Мы снова одни в пустом доме. Есть только он и я. То, что мы сегодня испытали, через что прошли…

Я не замечаю, в какой момент Димка начинает меня целовать. Я вспыхиваю, пылаю, и никакие мои правильные «нельзя» не имеют значения.

Мы горим друг для друга, все остальное сжигая дотла.

Эпилог

Демон

2 месяца спустя

Солнце печет, как проклятое.

Огромный букет оттягивает руки.

Да где она провалилась?

Написала же пятнадцать минут назад, что все закончилось… Ничего не меняется, копуша из копуш.

Я ее у ЗАГСа потом столько же ждать буду?

– Может, в машине пока посидишь? – посмеивается Рэм, глядя, как я переминаюсь и потираю ноющее бедро.

Он теперь дразнит меня капитаном Сильвером, когда я, пользуясь своей травмой, выдавливаю из Инги еще немного ласки. Я теперь, как наркоман, постоянно требую дозу. Мне нужно, чтобы она все время ко мне прикасалась.

– Нет, – вздыхаю я. – Должна же она наконец выйти.

– Чего морщишься?

– Да зло берет. Она могла закончить Госунивер, а заканчивает Пед. Ничего, в магистратуру подает обратно к нам.

– Слышал, того урода все-таки уволили?

– Да. Крестная постаралась, чтобы скандал не замяли. Жена, кстати, от него ушла опять. Думаю, с концами. Так что все. Сегодня Инга получила диплом, и может возвращаться в Гос. Ни одна сука косо на нее посмотрит.

– Кравцова перевелась на заочный, говорят, не выдержала буллинга.

– Плевать. Мне все равно, что там происходит сейчас у Кравцовой. Ленка пыталась мне что-то рассказать, про то, как ей несладко в доме отчима, но какое мне дело? Пусть идет работать и снимает квартиру.

Рэм кривится. То ли ему тоже противно про нее думать, то ли все-таки жалеет. Не буду уточнять, чтобы не ссориться. С друзьями у меня сейчас напряг.

Словно читая мои мысли, Рэм делится:

– Вчера к моему старику приходил отец Зверева. Надеялся, что тот за Санька перед твоим отцом слово замолвит. Не прокатило.

– Даже если б замолвил, нихрена бы не вышло. Так что у них остается выбор: или сам идет в ментовку, пишет чистосердечное и садится, или идет на тот же срок в психушку.

Рэм кивает. Здесь у нас с ним полное единодушие. Нам обоим хочется выбить ему оставшиеся зубы.