Мрамор прохладный, но в самый раз, чтобы остудить горячую кожу после моих прикосновений. Она облегченно выдыхает и тянется рукой к бутылочке с антисептиком. Успеваю перехватить все, что нужно для моего лечения и протягиваю ей.

— Держи. — сквозь зубы цежу и скриплю ими так, что кажется эмаль уже крошится. Предварительно поставив руки по обе стороны от Лины, сжимаю столешницу с такой силой, что не чувствую, как осколки ещё больше вонзаются в ткани ладони. Смотрю в её карамельные глаза испытующе долго, пока она не отводит обескураженное лицо и не принимается за работу трясущимися руками.

Влажный, прохладный диск осторожно касается моей скулы, и я от облегчения прикрываю глаза, мысленно облизываю и втягиваю тугие комочки в свой рот.

— Мммм… — довольно стону и сглатываю судорожно накатившуюся слюну. Черт! Валить нахрен от греха подальше!.. Очнулся от шумного вдоха девочки. Она остановилась? Естественно, болван! Твои пальцы скользят у неё под коленками, перебираясь на внутреннюю сторону бёдер. Я озабоченный мазохист, чокнутый придурок, который готов дрочить до того момента, пока Лина не станет моей женщиной! Единственной и только МОЕЙ!

— Кто она? — смущённо спрашивает и берет мою пострадавшую ладонь в свои нежные руки, направляет под струи холодной воды.

 — Там должен быть пинцет, посмотри.

Я поворачиваюсь к аптечке и порывшись в ней, достаю то, что она просит.

— Она моё прошлое, малыш. — мягко, но с уверенностью отвечаю.

Лина облила раны обеззараживающим средством и принялась профессионально извлекать осколки один за другим. Затем, нажимая в разных местах спросила, нет ли колющей боли. Отрицательно машу головой, довольно улыбаясь при этом.

Моя фея!

— Которое неразрывно следует за тобой в настоящем? — подняла испепеляющий взгляд. Теперь она злилась. Вздернула маленький подбородок. Волосы мгновенно поднялись на загривке, предвкушая что-то неладное. Ревнивая женщина — кладезь неожиданностей! И это так заводит, что я не могу подобрать слова, точно описать своё состояние. Большая часть ощущений достаётся моим гениталиям. Задница завелась, как будто в ней находился источник импульсов и направлял эти бешеные ощущения по всему напряжённому телу.

Опускаю взгляд на её босые ноги и, бл**ть, матерюсь молча но грубо!

— Между ошпарилась и не совсем — существует огромная разница, Лина! — ору на неё.

Лихорадочно ищу в аптечке хоть что-то, чтобы облегчить её муки.

— Дура!

— Глупая женщина! — поправляет меня в выражении. — Пантенол ищи.

— Итог от этого не меняется!

Выдавливаю достаточно мази на пальцы и аккуратно покрываю ею места ожогов. Красные пятна, черт! Пусть и нет волдырей, но этого уже достаточно, чтобы я вспотел и занервничал, трясся, словно родная мать над маленьким ребёнком.