Есть только этот момент и наша страсть, желание изучать друг друга, любить до последнего стона и вздоха, слиться в единое целое, погрузиться в экстаз, заполнить души до краев тихим, непомерным счастьем…

— Прикоснись ко мне… — слышу свой хрип, отсчитывая в голове удары сердца за минуту. Ожидание хуже смерти. — Прошу… Не бойся, Лина! Дотронься к нему. Почувствуй, насколько сильно я тебя хочу.

Девчонка неуверенно опустила ладонь на изнывающую плоть у самого основания. Приняв упругий член в свои нежные пальчики, сжала его, совершив скользящее движение к головке пениса.

Я вздрогнул всем телом, ощутив пронзающий меня ток. Приятное послевкусие от покалывания в коже запечатлелось в памяти. Грудной стон удовольствия смешанный с тихим рычанием вырвался на волю из моего горла. Лина довольно отреагировала и ещё сильнее зажала волшебные тиски у основания головки, размазывая большим пальчиком по чувствительной поверхности вязкую капельку, наслаждаясь процессом, закусила нижнюю губку.

— Остановись! — прорычал, врываясь пятерней в густую чёлку своих волос. Судорожно сжимаю их в кулак до боли, до дрожи в руке, до выступивших слёз.

Стараюсь успокоить накатившую волну взрыва. Терпеть действие сладостного яда невыносимо. Эти пальцы и дьявола сведут с ума. Глубокий вдох и медленный выдох возвращают меня в реальность. Восторг накатывает в тысячу раз сильнее, когда ты любишь. Раньше я не испытывал чувств к партнёрше. Открытый сезон траханья с едва знакомыми женщинами не приносил морального удовлетворения, лишь на время гасил похоть, заканчиваясь очередным обычным оргазмом. Я обезумел, разрывая сдерживающие меня цепи морали.

Опускаю Лину на кровать и резко нависаю над ней, прижавшись всем телом. Она замерла в ожидании. Её приоткрытый ротик откровенно взывал к поцелую и я набрасываюсь с голодной страстью, сминая девичьи губки своими, наслаждаясь её вкусом, нашей игрой языков. Мне этого мало, потому как малышка учится быстро, схватывает мои уроки на лету, и теперь её поцелуи доводят меня до безумия, до полусмерти, кипятят мозг, разрывают в клочья здравый рассудок.

Осторожно касаюсь бархатной кожи на тоненькой шее.

Она реагирует на жар моего близкого дыхания, покрывается мурашками, искриться, в жилке ускоряется пульс. Лина дышит надрывно. Тело Ангела горит в агонии страсти. Руки сминают простыню, неосознанно дёргая прохладную ткань. Розовые соски взывают к ласке. Приподнимаю ладонью маленький холмик и жадно втягиваю в себя воспалённый бутон. Малышка удовлетворённо вскрикивает и тут же цепляется мне в волосы тонкими пальчиками, выгибает спинку, вдавливая свою грудь ещё плотнее в мой рот.