— Я целый день ждала твоего звонка! Как ты сюда залез? А если бы свалился, чокнутый Ромео! Пусти!

— Ш-шш… Я знаю, малыш, поэтому захватил твой мобильный, чтобы ты больше не молчала целую вечность в дали от меня. Я соскучился… Очень…

Я стала вырываться, чтобы посмотреть в глаза своему любимому идиоту. За такой безумный поступок хотелось его прибить или, хотяб, настучать по адвокатской башке. Пытаюсь руками разжать крепкую хватку Дмитрия, в то время, как банное полотенце предательским образом скользнуло вниз к моим стопам.

— Ох!.. — всё, что я смогла выдавить из себя, покрываясь густым румянцем.

Руки молниеносно опустились на стратегически важные объекты моего тела, чтобы хоть как-то прикрыть наготу.



* * *Дмитрий.

Ловлю в зеркале её обречённый, карамельный взгляд и от этого ещё больше завожусь. От того, как она по-детски себя ведёт, прикусывает губку, краснеет и сводит вместе коленки. Невероятно дикое смущение девчонки струится по всему хрупкому, прекрасному телу, играет яркими красками на бледноватой, густо засеянной мурашками коже, чем и сводит меня с ума, заставляет мои жилки в определенных местах бешено пульсировать, вколачиваться в напряжённые клетки, долбить их со всей дури.

Я понимаю, что уже не смогу и шага ступить прочь из этого дома, чтобы увезти её от сюда без препятствий на свою личную территорию. Меня накрыла бешеная страсть, животное желание овладеть этим хрупким созданием, смять под себя и раствориться в ней до последнего изматывающего рывка. Искушение властвовать над её юным телом так велико, что с ним невыносимо тяжело бороться! Единственная прочная цепь, которая сдерживала мои порывы, была скованная из её невинности.

До недавнего времени для меня секс являлся безудержным марафоном, чем-то диким, разрывающим в клочья всё, что попадалось на моём пути.

Я неистово гасил свою жажду в женских телах, добираясь к финишу довольным и уставшим от процесса. С Линой всё по-другому. От бережных прикосновений к её телу, мной обуревали дикое притяжение и восторг. Преобладала нежность на ряду с непонятной для меня неловкостью. Я боялся спешить, запрещая себе своевольничать по отношению к ней, но сейчас сердце у самого выпрыгивает из груди, предвкушая умопомрачительный миг того, что явно должно с нами произойти, именно здесь, в это время, в её уютной комнате, на этих свежих, в мелкий цветочек, простынях. Я безумно хотел свою жену. До остроты натянутых нервов мечтал погрузиться в горячую влагу её тесной плоти. По венам разливалось давно забытое чувство любви, распирало меня всего и везде, бешено пульсировало, заводило с пол оборота.

— Опусти руки, мой Ангел, хочу насладиться твоей девственной красотой в первый и последний раз.

Лина ещё больше покрылась румянцем и, кажется, перестала дышать.