Покупатели тут же принялись проверять товар, откупоривая бутылки прямо у прилавков. И громкие вопли возмущения раздались со стороны еще двух торговых точек

— Мошенники! Жулики! — орал кто-то.

— Верните деньги, негодяи!

— Где полиция? Позовите полицию!

Народ, как водится в таких случаях, стал сбегаться со всех сторон. В провинциальном городке хороший скандал — лучшее развлечение. Толпа росла, гудела, требовала справедливости.

Те несчастные, кто уже купил заражённую воду, размахивали бутылками и чеками, требуя вернуть деньги. Остальные активно сочувствовали, называя торгашей «жуликами» и «мироедами», грозя самосудом.

— Я эту дрянь детям купила! — рыдала молодая мать. — А если бы они отравились⁈

— В участок их! — предлагал усатый мастеровой. — Пусть отвечают по закону!

Продавщица из билетной кассы отчаянно вытягивала шею, привстав на цыпочки, огорчённая, что не может бросить рабочее место и присоединиться к толпе зевак. Даже матросы с «Коршуна» сбежались поглазеть на представление.

Пользуясь всеобщей неразберихой — торговцы пытались оправдаться, покупатели орали, зеваки подначивали обе стороны — я спокойно прошел по сходням вместе с последними пассажирами третьего класса.

Отдал билет пожилому моряку в выцветшей тельняшке и направился следом за остальными в трюм водохода.

— Проходите, не задерживайтесь! — покрикивал матрос. — Через пятнадцать минут отчаливаем!

Только сейчас, ступив на палубу, я понял, что даже не поинтересовался названием городка, который сейчас покидал. Он так и остался для меня безымянным, просто перевалочный пункт на пути к цели.

* * *Каюта третьего класса напоминала тесный барак с нарами в два яруса. Я устроился на верхней полке у иллюминатора.

Отсюда была видна пристань с продолжающейся свалкой. В толпе уже мелькали полицейские мундиры.

Водоход медленно отчаливал, русалочьи камни набирали мощность. Палуба мелко вибрировала, где-то внизу ритмично постукивали механизмы.

Всё получилось как нельзя лучше. Продал воду, избежал огласки, сел на нужный корабль.

Я вспомнил бродягу и его поразительную честность. Такова уж странная экономика души — одни банкроты ещё в колыбели, другие остаются богачами даже на паперти.

Водоход дал гудок, рассекая речную гладь.

Машины работали ровно, без перебоев, но с характерным гулом от активированных кристаллов. Я чувствовал, как вода раздвигалась под напором судна, как течение ласкало его борта.

Сосредоточившись, я мог бы даже ускорить наш ход, подталкивая корабль за счёт искусственных течений. Но это привлекло бы внимание, а мне оно сейчас не требовалось.

Впереди Озёрный край, а там какое-то неизвестное пока мне наследство. Странно было думать, что я никогда не бывал там, но мой дар странным образом оживал, приближаясь к цели.