После репетиции некоторые ребята приглашают меня на ужин в Элгин, но я отказываюсь и остаюсь в концертном зале, чтобы продолжить играть. Мне кажется, что, если отпущу скрипку, боль в моих запястьях, плечах и спине будет напрасной, а уровень тревоги станет критическим.

Нервная тошнота не давала мне спать последние несколько недель, но это было облегчением, учитывая, что возможность нового сонного паралича доводила меня до истерики.

Если это продолжится, мне придется сказать доктору Уолшу, что терапия не работает. И весь ад с подбором лекарств начнется заново.

Когда наступает полночь, я в последний раз играю на скрипке, растворяясь в «Реквиеме» Джузеппе Верди.

А затем мое дыхание обрывается.

Ощущение чужого присутствия заставляет меня остановиться на середине, хотя я всегда доигрываю до конца.

Я считаю до десяти, потом еще раз, надеясь, что это очередное проявление моей паранойи.

Обернувшись, я случайно задеваю пюпитр. Смычок выскальзывает из моей дрожащей руки, и стукающий звук усиливается в чертовой тревожной голове.

– Здесь кто-то есть?

Ангел. Я слышу мрачное прозвище Аарона, до сих пор чувствуя, что в зале находится кто-то еще.

– Что… – мой голос обрывается."

"Тебе кажется. Тебе кажется. Тебе кажется.

Внимательно оглядев пустой зал, я тянусь, чтобы поднять смычок, а затем замираю, когда вижу чьи-то упавшие ноты.

В момент, когда легкий сквозняк касается нотных листов, мои плечи расслабляются. Я вонзаюсь ногтями в свои ладони, и кожа взрывается болью, пока пульс грохочет в ушах с такой скоростью, что я чувствую дрожание грудной клетки.

Не замирай. Только прошу тебя, не замирай.

Он не здесь.

Закрыв глаза, я делаю вдох. Я чувствую, как его взгляд изучает меня, поглощает меня.

«Не бойся быть собой, ангел…»

Мои руки дрожат, когда я медленно убираю инструмент в сторону. Дыхание обрывается, каждый дюйм моего тела загорается и становится невероятно наэлектризованным.

Я слышу, как он медленно двигается.

Чувствую, как он смотрит.

Дрожь проходит по моему позвоночнику. Как бы я ни боролась с собой, в тот момент, когда он касался меня, я всегда чувствовала себя на пике своих эмоций, буквально на пределе своих психических возможностей.

На самом деле мое тело мертво уже много месяцев, и теперь у меня возникает болезненное желание раздвинуть ноги и приласкать себя.

Я так сильно ненавижу себя.

Я хотела уничтожить следы моего падения, которое сводило меня с ума, когда он толкал меня лицом в пол и вбивался между моих ног, не сдержавшись и так и не проникнув внутрь.

О боже.

Вдруг за моей спиной раздаются шаги, но прежде чем я успеваю обернуться, кто-то закрывает мне глаза рукой, а затем я чувствую легкое давление на шею.