Что произошло?

– Мы получили выгоду с пролива[5], но ничего не делали с твоим братом, – бормочет Патрик. – Я клянусь.

Я вытираю окровавленный нож о его брюки и передаю его охраннику. Может быть, Чарльз и хотел заработать свое состояние самостоятельно – пусть и не честными методами, но он бы никогда не согласился на человеческие жертвы. Гребаная гуманность Чарли просто свела бы его с ума.

– Но вы хотели? Потому что он узнал о готовящемся обвале?

– Да… но нам… не пришлось ничего делать. Он умер сам.

Мой взгляд переходит на Маркуса, и я указываю Даниэлю, чтобы тот отклеил скотч.

– А что вы скажете, мистер Смит. У вас есть версия?

– Только одна, официальная и доказанная, – отвечает он с полным пренебрежением в голосе. – У твоего брата был сердечный приступ, Аарон.

Я улыбаюсь. Широко.

– Что ж, очень хорошо.

Присев, я достаю телефон, чтобы показать экран плачущему ублюдку.

– Патрик, посмотри на это. Ну же, – мне приходится ударить его по лицу, чтобы подонок обратил на меня внимание. – Ты узнаешь ее? В жизни Элеонор выглядит гораздо красивее, чем на фотографиях. Настоящий ангел, которым я одержим.

У меня самая красивая невеста, не так ли?

Роузинг кивает, и впервые за всю встречу в его глазах горит такой сильный страх, что он находится практически в предобморочном состоянии.

– Вот в чем проблема, мистер Роузинг. Недавно ты доверился не тем людям, и теперь у меня есть практически вся информация, даже номер твоего школьного учителя, которую ты трахал под угрозами увольнения, – я снова бью его по щекам, но мой тон остается ласковым: – Ты такое вонючее дерьмо. Как много грязных секретов, за которые можно сесть пожизненно… Знаешь, что мне понравилось больше всего?

Он машет головой и тихо скулит.

Я поднимаюсь на ноги, а затем давлю ботинком на ребра и подставляю клюшку к его горлу так, что он начинает задыхаться, вероятно чувствуя невыносимую боль от разрушающейся трахеи.

– Личные сообщения. У нашего мистера Смита был план Б, который заключался в том, чтобы отдать Эль тебе, если я откажусь выполнять свою часть сделки. Но ты в восторге не только от ее красоты, верно? Тебя возбуждают ее проблемы со слухом. Ты бы насиловал ее, пока она не могла бы ничего услышать?

– Он бы не посмел… – рычит Маркус.

Я замахиваюсь и бью по его лицу клюшкой, хруст кости и вид крови практически оргазмические, а затем я небрежно отхожу назад, возвращаясь к Патрику.

– Ты осмелился посмотреть на девушку, которая принадлежит мне, – вернув загнутый титан на горло Роузинга, я чувствую, как из его тела вытекает жизнь. Его лицо сильно краснеет, а губы приобретают синий оттенок. – Мои руки испачканы кровью. Обычно смерть становится подарком для тех, кто покушается на мое.