У Германа дрогнули крылья носа и сомкнулись в линию губы.

— Кристина, — хрипло произнёс мое имя муж, и я готова была зарычать и броситься на него, настолько сейчас не контролировала себя, а ещё хотела проклинать предателя. — Ты что такое говоришь?

Герман сделал ещё шаг ко мне, и я отвернулась, чтобы не позволить себе лишнего. Подвинула на тумбочке свой ежедневник и с милой улыбкой на губах продолжила:

— Ты изменяешь мне со своей работой. Сегодня вот решил посвятить ей ночь. В постель ее берёшь. На обедах в ресторанах…

У мужа дёрнулся правый глаз.

— Мне кажется ты скоро со своими проектами будешь в ванную ходить, — закончила я и спустила ноги с кровати. Коснулась кончиками пальцев пола и, покачав головой, выдвинула из-под кровати тапочки.

— Ты же понимаешь насколько абсурдны твои претензии? — строго спросил Герман мне в спину, когда я наконец-то встала с постели и прошла к полке с книгами.

— Нет, — коротко ответила. — Ты не видишь сына. Он скоро Даню папой будет называть, потому что на всех мероприятиях ты либо в телефоне, либо задерживаешься, отсутствуешь, а вот Данил…

— Крис, ты сейчас несёшь такую дичь! — зашипел Герман, встал рядом со мной и вырвал у меня из рук том стихов Есенина.

— Называй это как хочешь, но Мирон реально скоро своего крёстного будет называть отцом, потому что Данил хотя бы по часу-два, но уделяет своему крестнику, в отличии от родного отца…

Я все это говорила с милой улыбкой на губах, хотя в душе мне хотелось орать матом на мужа за то, что он предавал не только меня, но и выбирал любовницу вместо своего сына.

Я представляла как Герман именно мне изменял и меня трясло просто от боли, все суставы выворачивало, а в груди словно поселился неконтролируемый пожар.

Как он мог так с нами?

Неужели ему чего-то не хватало?

— Ты думаешь мне сейчас по кайфу это слышать? — Герман психанул и бросил книгу в кресло, а меня повернул к себе лицом. — Я пашу как проклятый. Я вкалываю, не зная, что такое отпуск или выходные, а ты сейчас решила мне мозги поделать?

Знала я теперь как муж вкалывал.

Так впахивал. Можно сказать просто горел на работе. В огне и экстриме.

— Я решила наконец-то поднять этот вопрос, потому что я так больше не могу, — холодно заметила я, вся покрываясь мурашками от прикосновений мужа. Его горячие ладони, которые всегда будили во мне трепет и желание сейчас заставляли дёргаться и вырываться. — У тебя куча подчиненных, но почему-то именно ты носишься ночами со всеми договорами. Что делает твой отдел продаж?

Герман разжал пальцы, понимая, что я не просто капризничала, а задавала вполне адекватные вопросы. И сейчас, прикусив губу, он хотел мне что-то сорвать.