Летний день после дождя снова был залит солнечным светом и нагревал пропитанную влагой землю. Мы доехали до дома, и Герман демонстративно открыл мне дверь. Я в тон ему так же демонстративно вылезла из машины и молча пошла по тропинке к дому. Муж нагнал меня у дверей и своими ключами открыл дом. Я зашла и, сбросив балетки, пошла на второй этаж. Муж следовал за мной и, достигнув порога спальни, не выдержал.

— Ты все это время знала! — обличающе сказал он. — Знала и готовилась! Словно партизан ты строила за моей спиной планы! Ты ребенка моего увезла!

— А надо было оставить его здесь, чтобы он видел как невменяемый папаша с неконтролируемым либидо телок стал домой таскать? — спросила я, проходя в ванную.

— Я никого не таскал! — зарычал у порога Герман.

— А про отпуск мне послышалось? — спросила я ехидно, включая воду за стеклянной стеной душевой.

— Я просто ляпнул не подумав! — признался Герман.

— Ну, а я подумала и решила, что такой отец ему не нужен, — я специально показывала самые отвратительные черты своего характера, чтобы Герман не обольщался и понимал, что будет его ждать, если он начнёт затягивать развод.

— Да так посмотреть тебе вообще много чего не нужно! — вспылил Герман и от размаха его рук дверь ударилась о стену. — Тебе даже ребёнок не нужен! Ты решила избавиться от моего ребенка. На аборт захотела!

Я прикусила губы и, прикрыв глаза, решилась.

У меня была всего единственная возможность сломать ход событий.

Поэтому я, обернувшись к мужу, облизала губы и, глядя в тёмный, просто отливающий глубиной бездны, взгляд, уточнила тихо:

— От твоего ли ребёнка, родной?

Глава 27

Это была чистой воды импровизация и провокация. Я застыла возле стенки душевой кабины и всмотрелась в лицо Германа, на котором играли желваки. Стиснутые губы стянулись в полоску. А руки сами собой сжались в кулаки.

Если бы муж сейчас шваркнул дверью и вылетел из дома, я бы была ему благодарна. Пусть и дальше едет со своей Настей развлекаться. Пусть хоть что с ней делает, главное нас с Мироном оставит в покое.

Если бы Герман сейчас начал меня обвинять с пеной у рта, я бы смолчала, я бы вытерпела, потому что это означало, что он мне поверил. Он купился.

Если бы Герман сейчас молча вышел и разбил что-то где-то в доме, я бы закрыла на это глаза и тихо бы вышла в гараж, села в свою теперь побитую машину и уехала к сыну.

Но Герман!"

"Вот просто сразу понятно — дерьмовый человек.

Герман заржал!

— Господи, Кристин… — привалился он плечом к двери. — Серьезно впервые слышу такую смешную шутку.

Я стояла и глотала злые жгучие слёзы. Просто понимала, что все, Герман вынес приговор. Он будет теперь делать все возможное, чтобы затянуть процесс. Он будет шантажировать меня уже двумя детьми.