— Ты что творишь? Где мои вещи? Ты что себе позволяешь? — Герман ничего не мог мне сделать. Он мог рычать, орать, махать руками, но мне он ничего не мог сделать. Я привыкла к его характеру, изучила. И знала, где можно плясать у него на нервах, а где стоило повременить.

Сейчас я плясала.

— В гараже, в чемоданах… — отозвалась я оскорбленно. — А они разве не нужны тебе у любовницы? Как ты на работу в помятых шмотках будешь ходить? Или она быстро тебе трусы на руках застирывает?

Герман рыкнул. Вылетел из гардеробной, ударив по двери кулаком. Толкнул меня случайно локтем, а я проглотив ком обиды, пошла в детскую.

У меня было ещё много работы.

Утром я встретила Германа за кухонным столом.

— Я тебя горячий завтрак приготовила… — медленно произнесла я и встала из-за стола. Герман хмыкнул и прошёл в кухню. Отодвинул стул, и я развернулась к нему с кружкой кофе и тарелкой.

— Это что? — спросил недоуменно Герман, глядя в тарелку, где лежала стопка бумаг. Я придвинула к мужу чашку с кофе и опёрлась локтями о стол.

— Документы. Почитай… — мурлыкнула я.

— Брачный договор… — выдохнул Герман, открыв первую страницу и переведя на меня взгляд.

— Если ты смеешь подозревать меня в том, что Мирон не твой сын, то я тоже не верю тебе и хочу гарантии, которые даст мне этот договор, если Мирон все же твой сын. Доступно объяснила?

Глава 13

Герман, глядя мне в глаза, медленно взял чашку с кофе и вылил его на бумаги. По буквам расползлось коричневое море."

"— Какой ещё брачный договор? — хрипло спросил муж. — Я уже сказал, что никакого развода, Крис! Или ты его и добиваешься?

У меня в носу защипало от обиды и подступивших слез.

— А ты чего добиваешься? — холодно спросила я. — Ребёнка не своим считаешь, кого-то прячешь в шкафах и домой за полночь возвращаешься. Вот где ты был?

Меня не сильно мучил этот вопрос, наверно, потому что в глубине души я была уверена, где мой муж был.

У неё.

— На работе я был! — зарычал Герман, вставая из-за стола и упирая руки в столешницу.

— Доделывал то, от чего я отвлекла? — спросила дрожащими губами, потому что вся моя жизнь была в костре предательства. Мое сердце было в огне…

Герман дёрнулся ко мне. Чуть не сшиб все стулья. Перехватил меня за талию и прижал спиной к кухонному гарнитуру. Руку провокационно положил на горло. Слегка надавил, чтобы намекнуть, что у него больше сил, власти, возможности.

— Послушай меня, любимая Крис… — шёпотом, на ухо, произнес Герман. Его щетина колола мне кожу и заставляла вздрагивать от каждого движения. — Если бы у меня кто-то и был, то я бы после твоих выходок сто раз подумал, а нужен ли мне этот кто-то. Ты одна у меня мозги выжираешь фарфоровой ложечкой из старого сервиза.