Вставал Герман и приносил ее мне покормить, и я чисто на рефлексах это делала, иногда даже не открывая глаз, а потом муж забирал дочь и укладывал ее спать.

И это было странно и легко. Словно не было времени, когда я с Мироном ходила замученная, словно вот так всегда было. И это меня пугало.

— Ты счастлива? — спросила Лина, когда я переложила Амелию в коляску и стала укачивать. Я прикусила губу, глядя на то, как Лина любовалась своим обручальным колечком и честно призналась:

— Знаешь, без него я была намного более несчастной.

Герман

Мы с Даней шагнули на террасу, и я упал в кресло. Вытянул ноги и откинул голову.

— Как ваши дела? — ехидно уточнил друг и я, приоткрыв один глаз, буркнул:

— Безумно устал… — я реально уставал и не спал, и вообще чувствовал себя настолько счастливо, что медленно сходил с ума. — Амелия плохо вес набирает. Крис из-за этого нервничает и боится, как бы не назначили проверять желудок. Но пока слава богу мы ограничились одними какашками на анализ.

— Ты жалеешь? — спросил Даня, и я чуть со кресла не упал.

— Что язык тебе не оторвал — несомненно, — прошипел я.

— Нет, — усмехнулся Даня и протянул мне стакан с соком. — Что вы решили не разводиться?

— Даня, еще слово и твой язык-таки останется у меня. Я повешу его вместо погремушки на зеркало.

— Так он же не будет греметь, — фыркнул Данил, и я подтвердил:

— Ага, потому что без костей! Думай что говоришь! У меня самая чудесная супруга, которая родила мне двух самых нереальных детей. И чем только ты думал задавая мне такие вопросы?

— Явно не задницей, — усмехнулся Даня. — А всего-то полтора года назад ты собирался вести на море свою любовницу…

Я дотянулся до оставленной Мироном машинки и со всей силы бросил в болтливого эскулапа игрушкой.

— Рот закрой и язык прикуси. Не было такого и быть не могло. И не спал я с той дурой.

— Ах вот какие подробности вылетают… — заметил Даня и поставил машинку на подоконник, а я заскрипел зубами. Это самая большая ошибка, которую я когда-либо совершал. Никогда нельзя предавать женщину, у которой твое сердце. Никогда. Потому что она может умереть от боли, а вместе с ней и ты. Я слишком поздно это понял и каждый божий день боятся, что Кристина однажды поймёт, что никогда меня не простит.

Но она ведь простит, правда?

— Ты ее любишь? — спросил я Даню и поймал бешеный взгляд.

— Я ей предложение сделал и с работы не вылезаю, потому что хочу сделать свадьбу ее мечты. Как ты думаешь, я люблю ее? Ах да, еще самодура тестя терплю и стараюсь не придушить за очередным ужином.

— Вот и я Крис люблю, Дань. Поэтому давай остановимся на том, что любовь это самое лучше что может произойти с такими двумя старыми засранцами.

А глубоким вечером я снова сделал то, что повторял все это время.