Немного вредная женщина за пятьдесят, которая не упускала случае стебануть своего работодателя, но мне казалось Герману именно это и нравилось. Ко мне же Матильда относилась как к собственной дочери, немного покровительственно и все же больше заботливо. Она появилась у нас буквально через месяц после того, как Герман все же убедил меня не разводиться с ним, хотя на заседание я все же хотела сходить, но меня не пустили.

А Павел получил не гонорар, а отступные за проделанную работу, но так втерся к Герману в доверие, что стал его внештатным юристом.

Разъехались ворота и на парковку въехала машина Данила. Лина первая выпорхнула из авто и через газон, увязая каблучками туфель, побежала к нам.

— Вы представляете! Мне папа разрешил!

Герман вскинул брови и уточнил:

— Пупок проколоть? — к Лине он относился с такой лёгкой снисходительностью и говорил, что примерно так должна была бы вести себя его младшая гипотетическая сестра."

"— Замуж выйти! — взвизгнула Лина и развернула нам тыльной стороной руку, где на безымянном пальце красовалось колечко.

Меня все же вынудили встать со своей качельки и я пошла обниматься и поздравлять будущих молодожёнов. А вот Даня конечно выглядел так себе. И очень мало говорил. Нет. Он безусловно был счастлив, но теперь впахивал как папа Карло, пытаясь переплюнуть папу-бизнесмена.

Герман пожимал плечами и советовал, раз не хотелось таких трудностей, выбирать сипоту. Даня злился, а Герман вредно замечал:

— Зато теперь у тебя нет времени вести задушевные разговоры.

Герман подошёл ко мне и передал на руку дочь. Амелия тяжело вздохнула, но глаза не открыла, и я присела в кресло, чуточку укачивая дочь.

— Пойду поздравлю этого смертника, — оскалился Герман, поцеловав меня в нос.

У нас с ним все было…

Странно…

Намного лучше чем до грозящего развода, но словно в тишине недоверия. Он правда старался изо всех сил. Он делал все возможное и последующие две недели с того вечера каждый день просил у меня прощения. Но что-то внутри меня трещало и сопротивлялась хотя головой я понимала, что просто вела себя излишне требовательно. И Герман он… он стал относиться ко мне словно к принцессе. А еще он боялся, что я все же решусь на аборт. Но мне было так больно при одной мысли об этом, что я тянула до последнего, а когда времени не осталось, то сама себе посетовала, что я такая нехорошая и пошла высаживать розы в розарий.

И с Амелией он был другим. Да, была няня. Но сам Герман был другим. И потом после рождения дочери, Герман он сделал все возможное, чтобы я не пожалела. По пальцам одной руки можно пересчитать сколько раз я вставала ночью к дочери.