Я буду только вдвое сильнее привязана к нему, а он будет кормить меня извинениями, задаривать, лелеять мою боль.

Я не могу. Я бы очень хотела поверить в то, что Герман исправится и станет другим, но нет. При первом ее сообщении он срывается и уезжает. Предает.

— Крис, может подумаешь… — тихо спросила Лина, когда мы выехали из поселка.

— О чем? — уточнила я, посматривая искоса на Мирона, который ничего не понимал, но ему безумно нравилось выбираться из дома по вечерам.

— Обо всем. Мы несколько раз с Данилом говорили о вас. Он говорит, что твой муж не плохой и скорее всего было что-то такое, что поставило его в такую ситуацию… — протянула Лина.

— Да, это я его поставила в такую ситуацию своей депрессией после рождения сына. Да однозначно.

Лина замолчала и поджала губы, а я отвела взгляд.

Через полчаса подруга оставила нас с Мироном на пороге гостиницы. А посмотрела вслед уезжающей машине с одной мыслью, хоть бы она не проболталась Дане, а тот… Ну нет, тот тогда точно сдаст меня Герману. Ему не впервой.

— Мама, — Мирон дёрнул меня за подол платья. — А когда папа приедет за нами?

У меня дёрнулся уголок губ и я, присев на корточки, провела сыну во волосам ладонью.

— Папа сегодня работает и мы пока переночуем здесь… — я старалась сказать это максимально беспечно, но вышло коряво и слишком жалко. Мирон насупился, не верил. Не хотел уезжать из родного дома, от своих игрушек и вообще. Мы заселились в гостиницу и нас провели в небольшой чистенький номер с видом на проспект. Я озаботилась ужином и заказала доставку. Мирон сидел грустный на кровати и чем больше я смотрела на сына, тем сильнее трещало мое сердце по швам.

Ладно муж, но отца я все же его лишила.

Права ли я была? Не знаю. Знаю только, что мирится с тем, что Герман будет скакать от любовницы ко мне как блоха по яйцам, я не намерена была.

Звонил Вадим. Настойчиво. Но я закатывала глаза и сбрасывала вызов. Герман звал в гости, пусть сам и разбирается.

В девять вечера я с замиранием сердца смотрела через шторку на улицу и молилась, чтобы Герман не приехал. Уже и время прихода гостей прошло и Мирон задремал на постели, растянувшись поперёк, но я знала, что он придет.

Скорее всего не сейчас, а ближе к ночи. Он придет и начнет уговаривать, опять выкручиваться и заставлять меня чувствовать, что я не права.

Придет не так как раньше он возвращался из командировок, привозил мне разноцветные ароматные монпансье в жестянках коробочках с логотипами аэропортов или мармелад тоже из аэропорта, потому что в Москве ничего не успел купить.

Он придет не так.

А ударит по двери кулаком и рявкнет:

— Крис, не страдай глупостью, открой немедленно!

И я вздрогну.

Потому что ошибусь.

Он придет намного раньше и скажет абсолютно другие слова.