Его не примут ни в один круг общения, потому что будут считать, что все их тайны тут же узнают магистры и ректор.

— А как-то смыть его или, не знаю, свести? — нахмурилась я, понимая, в какую опасность может попасть из-за меня Ди. Мне они точно поставить ничего не смогут. Я им зубы в окрошку покрошу, пусть только притронуться, но вот Дионика… Я не хотела, чтобы эта девушка страдала. Хорошая она…

— Оно не смывается, — шумно вздохнула Ди. — Клеймо остается навечно. И слава богам, что ректор вовремя вышел и они не успели воплотить задуманное в реальность… — шмыгнула носом соседка по комнате, смахивая с глаз непрошеные слезы. — Магистры за такое не наказывают, считая это бредом адептов. Для них это клеймо ничего не значит. Ректор может сделать выговор за рану, ведь изначально там не клеймо, а ожог, но ничего более из наказания не последует. Вот они и понимают, что им все сойдет с рук за содеянное… Что-то мне подсказывает, что Криштия с Есарией уже не раз так делали."

"— Криштию отчислили! — рыкнула я, замечая округленные глаза Ди. — И эта Мышь Есария больше и пальцем к тебе не притронется! Скажи, мы с тобой вместе на лекции ходим?

Да, я была настроена решительно. Нечего прятать голову в песок, когда творится вокруг черте что!

«Язык у нас один, дай боги и письмо не отличается, а со всем остальным разберусь. Сейчас палочку свою достану, потренируюсь. Ничего, где наша не пропадала. Никому не дам Дионику в обиду! Она хранит мою тайну, а я сохраню ее нервы и здоровье!»

— Сейчас покажу тебе расписание… — засуетилась девушка.

— Позже. Ты ложись, отдыхай, — забеспокоилась я, наблюдая, что бледность на лице у шатенки усилилась. — Тебе сделали больно из-за меня…

Ди легка на кровать, едва слышно произнося:

— Я не держу на тебя зла, Алиса. Честное слово. И никому ничего не расскажу. Кроме Мелиссы у меня здесь никого нет. С безродными особо и не общаются…

Хлопнула глазами, понимая, что у девушки нет родителей и, судя по всему, родственников.

— У меня тоже нет родителей, — присела на кровать напротив, вспоминая, как три года назад хоронила отца. — Папа умер от сердечного приступа, а маму я никогда не знала, — пожала плечами, чувствуя в кареглазой шатенке, внимательно смотрящей на меня, родственную душу.

— Мне так жаль… правда, не могу прочувствовать всю горечь твоей утраты, — произнесла Дионика.

— И не нужно этого делать, — натянуто улыбнулась я в ответ. — Это очень больно, Ди…

Откинулась на стенку, вспоминая свою прежнюю жизнь. После ухода отца в иной мир я словно сошла с ума, не покидая тренировочный зал. Меня даже тренер несколько раз выгонял из него взашей.