– Почему?

Ответом стало ледяное молчание и строгий, уничижающий взгляд. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Ненавижу просить, а требовать и вовсе не умею. И всё‑таки я выдавила:

– Пожалуйста…

Губы аптекарши дрогнули, усмешка была хуже пощёчины. Я покраснела до корней волос, уши запылали факелами. Выводы, сделанные женщиной, возмутили и смутили одновременно…

– Я не наркоманка. У друга пневмония.

– Не наркоманка? – переспросила она строго. – А почему глаза красные?

Поморгав, поняла – глаза и впрямь болят.

– В море купалась, – прошептала я, не сразу сообразила, что сморозила глупость.

– Чего – чего?

– За компьютером долго сидела, – в этот раз голос прозвучал громче, я даже осмелилась оторвать взгляд от пола. – Я не наркоманка, честно. Хотите вены покажу?

Я поторопилась снять куртку и начала закатывать рукав, но аптекарша остановила:

– Вот что, девушка. Иди‑ка ты отсюда, куда подальше. Пока я полицию не вызвала!

– Пожалуйста, – чуть слышно проронила я.

– Пошла вон!

– Но…

– Иди отсюда! Бегом!

Сгорая от стыда, я развернулась и бросилась прочь, чтобы через секунду столкнуться в дверях с сухонькой бабулькой.

– Настя?!

О нет, только не это… Мария Петровна – не просто старушка, соседка по лестничной клетке, самая злая сплетница нашего подъезда. От её острого языка даже гробовая доска не спасёт. Пропилит или прогрызёт, как жук – короед. Тут же, как назло, в спину прилетел ещё один возмущённый возглас аптекарши:

– Иди, иди! Ишь, повадились! Не продам! И дружкам своим скажи: тут не продают!

– Что не продают? – оживилась Мария Петровна. Проклятая старушенция вцепилась в косяк двери, наглухо загородив выход. А с виду такая хлипкая.

– Наркоманка она! – пояснила аптекарша сурово.

Ну всё, я пропала. Теперь придётся идти на медицинское освидетельствование, потому что без справки Мария Петровна в мою невиновность не поверит. А весть о моей зависимости облетит дом, как только старушка вернётся из аптеки.

– Настя? – соседка изумлённо вскинула брови. – Наркоманка?

Я приготовилась выслушать лекцию, сдобренную ахами, охами и угрозами. Но старушка удивила, сказав:

– Настя не колется. Я это точно знаю. Что тут случилось‑то?

Пришлось врать. Точнее выдумывать правдоподобную историю, дескать ко мне приехал дальний родственник прабабушки, страхового полиса у него нет, денег тоже, а пневмония налицо. Имён я не называла, но Мария Петровна вдруг оживилась и начала наседать на аптекаршу.

Диалог между ними был бурным, но довольно мирным. В том, что женщины хорошо знакомы, сомнений не осталось. Выслушав доводы старушки, аптекарша процедила:

– Ладно, но чтоб я её больше не видела.

– Не увидишь, не увидишь! – радостно воскликнула Мария Петровна.