Сможет ли он вообще хоть когда-нибудь назвать эту жизнь именно своей?

Шен отвернулся от озера, чувствуя, как в его спину когтями впивается страх. Он решительно пошел прочь, направляясь ко второму озеру. К тому озеру, которое «ему подходит».

Но, не пройдя и десяти шагов, он встретил черную девятихвостую лисицу. Шен замер на месте, оторопело глядя на нее. Та же не проявила ни удивления, ни смущения, лукаво ухмыльнувшись ему, она сделала еще пару шагов в его сторону.

- Что ты здесь делаешь? – первым нарушил молчание Шен. – Пришла за своим дружком?

Улыбка лисицы стала еще более вызывающая и кривая.

Подпорхнув к Шену на неприлично близкое расстояние, она с придыханием произнесла:

- Про которого дружка ты говоришь?

- Не прикидывайся, - превратившись в каменную статую, с трудом подавляя желание отступить от нее, предложил Шен.

- Я и не прикидываюсь, - проворковала лисица. – Всего лишь уточняю. Ведь ты тоже мой дружок, - закончила она и, склонив голову на бок, кокетливо хлопнула ресницами и махнула хвостами.

Шен продолжал молча и неподвижно стоять перед ней. Вокруг него клубилась холодная угрожающая аура, которую лиса не могла долго игнорировать.

- Ладно, - хмыкнула она, отскочив на пару шагов, - мне уже пора. Но мы еще встретимся, чтобы побеседовать.

- Я не желаю видеть ни тебя, ни этого Онэ, если он еще раз собирается ожить.

- Чтобы оживать, нужно сначала умереть, дорогой, - усмехнулась лисица. – Ладно. Пока может быть ты и не желаешь со мной говорить. Но придет время – и ты сам позовешь меня. И впустишь на свой проклятый пик.

- Ага, - желчно начал Шен, теряя терпение, - а также в свое сердце и в свою постель. Вали отсюда!

Лисица искренне улыбнулась и ретировалась, растворившись в черном лесу.

Шен еще какое-то время постоял на месте, прислушиваясь к лесным шорохам. Затем он пошел вперед, к мертвому озеру.

У подножья скалистого уступа Шен нашел свой бессмертный меч. Он поднял его и меланхолично крутил в руке, поднимаясь выше. На камнях лежал, отражая лунный свет, перламутрово-зеленоватый Меч души, в который превратилась Волчара. Шен вздохнул с облегчением, поняв, что ни девушку, ни волчицу здесь не увидит.

Он вынул свой бессмертный меч из ножен. Подойдя к Мечу души, чуть поколебавшись, он поднял его и вложил в пустые ножны.

Он хотел ее запечатать. Не хотел ее видеть, наверное, никогда. Это было довольно больно. Несмотря на то, что он прекрасно осознавал свои поступки и понимал, что, решая доверять, всегда в какой-то мере рискует подставиться или быть обманутым, когда такое все же происходило, больно было не понарошку. Доверять людям уже давно не было для Шена чем-то сродни наивности или глупости. Нет, осознавая, что рискует, он осознанно выбирал доверие и расположение как что-то, используемое по умолчанию.