Она вышла, и он пошёл за ней, потому что мир за пределами ее взгляда не имел значения.

***

За кедрами начинались пески. Начинались они по чуть-чуть, скрипом песочной пыли под сапогами, ржавым настилом, который постепенно сменил мягкий ковёр кедровых игл, и скоро перед глазами осталось только песочное полотно, лежавшее морской выцветшей рябью до самого горизонта. Низины, полные карамельных теней сменялись льняной тканью песочных вершин, выбеленных тусклым утренним светом, в маленьких гнездах песочных редких пещер гнездились упоминаемые во сне песочные лилии.

— Бестия Лилеа, — сказал Слуга.

 — Отряд лилейные, подотряд хищники, невероятной красы, а сок в колбе чашелистика способен растворить центральную башню Варды. Повадки песочных лилий были практически не изучены, поскольку в научное ведомство те попадали уже мертвыми.

Лилии явно не имели ни слуха, ни зрения, иначе бы не покачивались невинно на ветру, как юные послушницы с чистыми помыслами.

Люфтоцветы, тащившиеся на шаг позади, смотрелись рядом служанками при высокой госпоже.

— Надеюсь, это испытание будет простым, — вставил номер Два.

— А я не надеюсь, — вздохнула Ясмин.

Ее мертвое зеркальное отражение утверждало, что это испытание самое сложное из четырёх. В глубине души теплилась надежда, что оно казалось сложным только Ясмин-из-сна, потому что сама она не видела ничего дурного в том, чтобы говорить правду.

— В чем заключается испытание? — уточнил Слуга.

От его утренней расслабленности (эти ресницы, расслабленный рот, волосы, льющиеся по белым плечам) не осталось и следа. Он был задумчив, но не рассеян.

Ясмин хотела сказать, что не знает, но вместо этого сказала:

— В том, чтобы говорить правду.

Она с ужасом посмотрела на Слугу. Испытание уже началось?

— Вы должны были сообщить мне госпожа, — тут же рассердился Хрисанф.

— Я забыла, — тут же виновато ответила Ясмин.

Так вот что имела в виду ее добросердечная сверх меры тезка — она просто-напросто не могла проигнорировать ни один вопрос и ни одно восклицание.

— Боже дорогой, — мгновенно сказал ее рот. — Я не могу проигнорировать ни один вопрос, ни одно утверждение!

Она отшатнулась и тут же упала на песок, да так и осталась сидеть на покатом рассыпчатом склоне, вытянув ноги.

"

"— О, — с неожиданным удовольствием сказал Слуга. — Я слышал о барханах, ведающих истину, но не верил. Это было похоже на мифологию, слепленную для широких масс, но кто бы мог подумать…

Он, возможно, и перешёл бы от удовольствия к делу, но номер Два его опередил. Сел перед Ясмин на корточки и требовательно спросил:

— Это ты что-то сделала с моей повязкой на экзамене.

Слуга сразу же замолчал и тоже посмотрел на неё выжидательно. Ясмин едва не засмеялась. Серьезно? Прошло восемь лет.