Накатила страшная и тягучая тоска по оставленному миру, смешанная с такой же тоской Ясмин из воспоминаний.

— Сегодня, — шепнул голос на грани слышимости, искаженный невидимыми воздушными помехами. — Только правда, одна правда…

Конечно, ядовито подумала Ясмин, правда и ничего кроме правды. А ведь она не в том положении, чтобы рассказывать всю правду.

Она едва успела застегнуть пояс — тонкий кусок атласа, неуместно окольцовывающий ее подростковую фигурку, лишенную прелестных округлостей — и расчесать волосы, как в комнату пробрался мягкий поток воздуха.

Она подняла взгляд, одновременно собирая рассыпавшиеся по плечам волосы. Номер Шесть стоял прямо перед ней. Много ближе дозволенного строгим этикетом Варды.

— Госпожа, — сказал он своим особенным бархатным голосом, от которого у неё волосы вставали дыбом. — Ты пощадила Абаля, ты нарушила наши договоренности.

Первые несколько секунд она билась во внутренней панике — слишком близко, слишком наедине, слишком пугает. Раньше номер Шесть не заходил в ее каморку!

После услышала, поняла и мгновенно насторожилась. Из слов номера Шесть выходило, что они в самом безобидном случае просто сообщники.

Но где же Слуга, всегда тщательно отслеживающий ее перемещения?

— Где остальные? — спросила она.

— Так ведь спят, миленькая. Упились к ночи семипроцентной выжимкой полыни, разведённой с перебродившим фруктовым соком…

Нажрались абсента, перевела для себя Ясмин. Ее деятельность была связана с биологией крайне опосредованно, но давалась ей относительно просто, и теперь она не удивлялась этому. Были ли они с той, другой Ясмин, двумя сторонами одной души, нет ли, но они были связаны.

Намертво.

Она быстрым шагом прошла круговым тесным коридором вдоль кедрового ствола в комнату Слуги. Та была похожа на кладовку, только с окном, в которое вливалась солнечная река и обрушивалась световым водопадом на красивое лицо Слуги. Тот скорее сидел, чем лежал, опрокинувшись на ложе странной формы, которое словно застряло в середине модификации от кресла к кровати. Его обнимала уже знакомая Ясмин фиолетовая трава, и тонкие ее усики непрерывно двигались, словно изучая его лицо.

— Он точно спит? — уточнила она.

Слуга был умён. Единственный, кто не повелся на ее манипуляции, даже не зная их истинной сути. Номер Шесть встал рядом и наклонился, изучая дыхание, после взял расслабленную руку Слуги, чтобы поймать пульс.

Ясмин поёжилась. В ее последнем сне, она и номер Шесть — или его уже можно называть просто Хрисанфом? — расстались далеко не друзьями. Но теперь он стоит рядом и выполняет ее распоряжения."

"— Дрыхнет, как сурок в холодную осень, — подтвердил Хрисанф.