Ясмин резко обернулась и увидела, что Абаль стоит прямо перед ней. В темноте было невозможно разглядеть выражение его лица, и в фокус взгляда ловились только чёрные тени век, парабола рта, ткань волос, сливающаяся с ночью. Она сглотнула.

Чтобы техники работали нужен холодный ум, а рядом с Абалем было невозможно сосредоточиться. Эмоциями действительно можно управлять.

А химией нельзя.

— Я рада, что с тобой все в порядке, — сказала она, тщательно контролируя голос.

Вот так. В меру прохладно, в меру тепло. Совершенно посторонний человек, который просто не любит, когда кому-нибудь больно. Такой всегда уступает беременной в метро или помогает перейти старушке на зелёный. Такая… мимолетная доброта.

— Как я вижу, — с некоторым удивлением ответил Абаль. — Твоё сочувствие претерпело некоторые изменения.

Слово «сочувствие» звучало так, словно было написано на туалетной бумаге.

Ясмин напрягала зрение до легкой рези, но разглядеть руку не сумела. Поэтому просто шагнула вперёд и легонько тронула опущенный рукав. Спросила:

— Можно?

Вместо ответа Абаль просто поднял руку, и она увидела абсолютно целую кисть руки. Ни шрама, ни швов, ни стыков при сращивании, только чистая гладкая кожа. Уровень медицины этого мира был действительно высок, но вот о выращивании органов или частей тела Ясмин и слыхом не слыхивала. Она, конечно, очень смутно представляла некую технологию, способную заменить или помочь в восстановлении, но… Вот так? Ясмин тут же забыла про высокие планы, держаться от Абаля на расстоянии.

— Как это возможно? — воскликнула она. — Как такое вообще возможно!

Сжала руку сильнее:

— Больно? А так? А если…"

"Она совершенно беспардонно схватила его за руку и потащила к лаборатории — свет, инструментарий, отчёт об операции. На втором пролёте лестницы накрыло осознание циничности ее действий. Одна, в темноте, тащит за руку рокового красавца в помещение, где, если рассуждать отвлеченно, есть кровать. Хотя пять минут назад клялась на психоанализе Фрейда, что в два счета научит своё сердце хорошим манерам.

— Я просто посмотрю, — извиняться она не умела, да и не за что было пока.

Хотел бы вырваться, давно бы бежал с визгом к напарникам. А раз он здесь и слушает ее лепет на темной лестнице, значит, сделал этот выбор сам.

Она прошли в светлую залу, и Ясмин сразу же забыла обо всех сложностях и снова бесцеремонно потащила Абаля к кушетке. Беспардонно задирала рукав, с неверием рассматривая совершенно чистую кожу. Ни единой царапины.

Она попыталась найти на столе отчёт об операции, но там оказались только дневники наблюдений за гидропоническим садом.

— Как это возможно? — она посмотрела Абалю в лицо.

Она увидела, как сильно вымотали его последние дни.