— Они дети Варды, — голос главы Астера остановил ее у самого выхода. — Люди, о которых ты не знаешь ничего, сколько бы лет не прожила с ними. А мы твоя кровь, сколь ненавистной бы она не была.

Ясмин остановилась у самой двери. Взглянула главе Астеру в глаза.

— Кровь отличается от воды на какие-то десять процентов, — равнодушно сказал она. — Безбелковая плазма.

Глава 19

Ясмин промчалась бегом по знакомо-незнакомому дому, выскочила в сад и остановилась, как вкопанная.

Ее детские воспоминания вставали перед глазами и тут же гибли. Это был совсем другой сад. Другой дом.

Некогда разделённый на три крыла, как детская вертушка, с сетью внутренних садов, веранд и беседок, теперь он превратился в маленький городок. Яркий и небольшой, словно игрушечный, он лежал в низине сада под ее взглядом. Картонные далекие фигурки людей непрерывно двигались вдоль маленьких полей, садов и ухоженных, одомашненных перелесков, пылала мандариновая роща, горел красным огнём бересклет, опоясывающий сады живой изгородью. Соломенные крыши маленьких домов перемежались деревянными и глиняными постройками. Имея интеллектуальное превосходство, Чернотайя физически проживала примитивный шестнадцатый век, с поправкой на химико-биологический уклон развития этого мира. Натуральное хозяйство, фермерство, животноводство и ткацкие работы. Разве что удобства теперь находились в доме, а огонь и тепло давала многозарядная солнечная батарея.

Откуда здесь все эти люди?

Кто они?

В Чернотайе остался лишь тотем Бересклета и два его ближайших рода-союзника, должные тихо доживать свой век, коли им повезет выжить. А вместо через полтора десятка лет она находит здесь едва ли не целый город.

Это как же надо размножаться, чтобы так размножиться?

— Мы назвали его Астрой, — хрипло сказал женский голос.

Ясмин обернулась и увидела Мирту. Тёмные глаза безрадостно смотрели вниз, где весело бежала жизнь.

— Там живут такие, как я, — объяснила Мирта. — Мы приходим в главное поместье к главе Астеру и мастеру Гербе, но они принимают не всех. Работы очень много, а мы пока ещё не приспособились.

— Как ты стала такой? — глухо спросила Ясмин.

Когда-то — теперь можно сказать, в другой жизни — она мечтала о чем-то большем, чем теоретические выкладки в научных сообществах.

Наука нуждалась в новых смелых экспериментах. А теперь что-то большее стояло перед ней, и Ясмин не чувствовала ничего кроме ужаса и стыда. Человек, в которого посадили растение. Как она, боже милостивый, ходит?

— Вы не жалейте меня, мастер, — усмехнулась Мирта. — Я совсем не жертва, я продукт собственной вседозволенности. Подсаживала человеческие клетки в ясень, вот и подзаразилась. Я даже думала, что умерла, а денька через три откопалась. Слышали бы вы, как они тут орали.