Тащилась от того, что мне было уделено столько внимания и ни капельки не задумывалась о том, что при этом может чувствовать тот или иной парень. Вроде как ничего и не обещала. И вроде как не посылала. Да взять того же моего вечного «друга» Степашку, которого я держу возле себя вот уже пятый год. А ведь он до сих пор на что-то надеется. Поди ждет начало учебного года как манну небесную. Сучка я, одним словом.

И пусть моя ситуация совершенно другая, но чувство того, что за мои действия бумеранг мне вернулся в виде законной жены мужчины, которого я полюбила через не хочу, не покидает меня ни на секунду.

Вместо того, чтобы пойти домой после смены, выспаться и привести себя в форму, я выглаживаю спящего на моих коленях Лукьянова и думаю о том, как на этот раз подняться этажом выше в реанимацию и снова остаться незамеченной. Я напоминаю себе маньячку, подсматривающую за тем, как Лукьянов общается со своей супругой. К гадалке не ходи, эта стерва его окучивает. Еще немного и затащит в койку, когда я этого не увижу. А когда Нику выведут из медикаментозной комы — начнется треш.

Перевожу взгляд на стену, всматриваясь в календарь, и понимаю, что треш-то будет уже сегодня.

Там маманя уже по полной начнет обрабатывать свою дочь, и Лукьянов окончательно поддастся этому бабьему царству. Не сказать, что я ему не доверяю. Доверяю. Но не все зависит от него. Не все. Надо потерпеть. Просто потерпеть. Закрываю глаза и начинаю водить ладонью по волосам Богдана. Когда-нибудь все обязательно будет хорошо. У нас будет хорошо…

* * *

— Просыпайся, соня, — резко распахиваю глаза, всматриваясь в сидящего около меня Лукьянова. Сидит ко мне впритык, ну вот неужели так сложно погладить меня в ответ и вообще разбудить более приятным способом? — Ко мне через минут десять должен прийти пациент.

— Почему сюда? — сонным, совершенно несвойственным мне голосом произношу я.

— Потому что я оформляю его на дневной стационар, — перевожу взгляд на часы. Двенадцать дня. Пипец!

— Что с твоей дочерью? — вместо ответа Лукьянов встает с дивана и подходит к столу.

— Все так, как и должно быть.

— Это не ответ, — встаю с дивана и подхожу к раковине. Быстро умываюсь, ополаскивая лицо холодной водой, и перевожу взгляд на Богдана.

— Нормально. Пока.

— В смысле пока? Ее не вывели из медикаментозного сна?

— Вывели. Но я морально готовлюсь к истерике через несколько дней. Кто-то сильно «добрый» ей обязательно сунет зеркало в руки и тогда будет хреново.

— Все настолько плохо?

— Нет, — как ни в чем не бывало, спокойно отвечает Богдан. — Нормально. Выглядит, конечно, сейчас плохо, но это все уберется. Что-то само, что-то при помощи. Но она мне не поверит. Сто процентов будет думать, что мои слова обычная родительская лапша на уши.