Проблевалась в ближайшем туалете и сделала тест. Он отрицательный. Так что не оно, — обливаю лицо прохладной водой.

— Ну так сделай еще один, — подает мне полотенце, не отводя от меня взгляд.

— Нет.

— Да, — безапелляционно бросает Богдан, отходя в сторону. Несколько секунд и он вкладывает мне в руку тест — Делай.

— Ну выйди тогда.

— Хотелось бы проконтролировать.

— Да прям щас. Выйди, блин.

— Не выйду, — кидает мне в руки баночку.

— Ладно, отвернись.

— Да я подожду на бортике ванной. Могу пожурчать водичкой.

— Сама пожурчу, — включаю воду на самую большую мощность и, не раздумывая, делаю свои дела. Только в этот раз с тестом орудует Лукьянов.

Сначала мне хочется бросить Богдану возмущенное «я же говорила», как вдруг понимаю, что на тесте две четкие линии.

— Надеюсь, на этом твой мозготрах закончен.

— Да ладно?! Он может быть ошибочный! — вдруг доходит до меня. Подлетаю к шкафчику и начинаю рыться в поисках новых тестов. Вот только их больше нет. — Умоляю, съезди за другими тестами. Очень, очень тебя прошу! Разные, штук пять. Самые дорогие. А лучше десять.

— Нет. Сходим завтра к гинекологу.

— Ну, пожалуйста! Хочешь я на колени встану?

— Да, тяжко, — сквозь зубы произносит Богдан, но все же идет на выход.

Ровно через пятьдесят семь минут я лежу на кровати с улыбкой до ушей, обложенная десятью разными положительными тестами. Не припомню, когда в последний раз мне было так хорошо. Ощущение, что я под каким-то наркотиком. Усаживаюсь на кровать и неуклюже снимаю платье, кидая его в Лукьянова.

— Целуй мне живот.

— А что еще делать? — произносит с улыбкой, сжимая мою грудь.

— Этого пока хватит Скоро будешь втирать мне масло в пузо, чтобы не было растяжек. А пока гладь и целуй.

— А ты мне что? — нависает надо мной.

— А я тебе тоже поглажу твои кубики. Даже потыкаю в тебя пальчиком.

— Ну главное не вилкой, — наклоняется к моему лицу и целует меня в губы.

Семь месяцев спустя

Мальчик… сын! Господи, хватило же ума не покупать заранее розовые вещи. Спасибо маме за запрет из-за примет. Еще недавно я думала о том, как буду выглядеть после родов, а теперь мне вообще плевать, что там у меня на голове и на лице. Мальчик! Кому я буду делать прически и надевать платья? Черт, а если он чувствовал, что я хочу дочку. Вдруг он будет считать себя девочкой. Нет, чушь. От Лукьянова ОНО родиться не могло.

— Ты чего? — наконец-таки отрывает взгляд от… сына. Сына, блин. Как свыкнуться с этой мыслью?

— Я немного в трансе от того, что во мне рос… писюн, я так-то хотела… ракушку. В смысле дочку, — растерянно бормочу я, смотря на Лукьянова.

— Мало ли что ты хотела. Не страдала бы дурью, сразу узнала бы пол ребенка.

— Я хотела сюрприз."

"— Ну вот ты его и получила.