Лишь сомкнула ладони, – врачи давали неутешительные прогнозы. Но шанс был. Мы счастливчики. Мы не отказались от него. Второй шанс выпадает не каждому.

Адам молчит. Вообще Адам молчит редко. И чаще всего это зловещее молчание. А здесь… нечто иное. Скорбь, неверие, осознание, принятие… да, очень сложно это принять. Очень сложно.

– Ты хотел знать, поэтому я…

– Спасибо тебе, – опускает взгляд на копии, ему необходимо все это ещё раз переварить. Даже не хочу знать, что творится сейчас у него в душе. Я все это уже пережила. В многократно усиленном режиме… больше проходить через весь этот ужас не рискну.

Пусть Адам сам справляется со своими чёрными топящими эмоциями. В этом я ему не помощник. Тяжелые болезни – это очень страшно, ужасное горе. Когда болеют дети – ещё страшнее.

– Я оставлю тебя ненадолго, – хочу ещё добавить «приходи как оклемаешься», но чувствую что это будет слишком, он и так сидит никакущий.

– Буду благодарен, – охрипший голос заставляет сердце сжаться. – Юля! – окликает уже в дверях. – Ты когда рожала, уже знала, что так будет?

– Да. Обычно врачи советуют прерывать беременность при таком раскладе, но в моем случае все стало известно слишком поздно.

Но даже… если бы узнала вовремя, то я бы, скорее всего, не решилась на аборт…

– А мы скоро приедем?! – Анюта улыбается все утро. Когда услышала, что Адам позвал нас в детское кафе, запрыгала от радости.

– Приедем скоро, – строго замечает Адам. – Но нам в любом случае ещё на заправку заезжать. Перед вами не успел, сорян.

Мужчина ловит мой строгий взгляд и отвечает извиняющимся тоном:

– Я и так фильтрую, Юль.

Лёгкий смешок вырывается из его груди, когда я закатываю глаза. Фильтрует он, ага, как же.

На автомате проверяю телефон. Лёша не звонил, не писал. В тот вечер, когда мы ездили к врачу и пропустили приём, после ухода Адама я позвонила сама. Хотела сказать все, что необъяснимо тяжёлым грузом упало на душу. Но Лёша не ответил. Лишь прислал короткое смс после того, как сбросил мой звонок: «с налоговиками на переговорах».

Я раздраженно перевела взгляд на настенные часы в кухне. Переговоры. В такое время. Конечно. Интересно, где они «переговариваются»? В бане? Или в ресторане? Мне только кажется, или раньше он находил для меня больше времени? Лёша перезвонил лишь на следующий день, но я сбросила вызов и отправила лаконичное сообщение:

Я: «Занята».

Лёша: «Когда освободишься?»

Я: «Как получится».

Ещё один вызов от него остался неотвеченным и на следующий день. Если ему хочется воспринять это, как каприз – это его личное дело. У меня просто нет желания общаться. Потому что придётся обсуждать то, что у нас происходит. Когда я пыталась это сделать, он оказался не готов: вовсю веселился с налоговиками. А теперь не готова я.