– Тебе необязательно было срываться.

– А тебе необязательно было самой это решать. Буду благодарен, если в следующий раз поделишься планами, связанными с Аней. А что за ухудшение было несколько месяцев назад?

Адам вызвал нам такси, и пока дочь катается с горки на детской площадке в ближайшем дворе через дорогу, мы с мужчиной спокойно разговариваем. Я ему рассказываю. Кратко. А он заявляет, что хочет подробностей. Знаю, что на это отвечу. Я ещё несколько дней назад собрала бережно хранимые документы и сняла с них копии. Для Адама. Пусть у него тоже будут на руках. Пусть, если хочет быть в курсе всего.

Там все Анины осмотры, назначения, курсы, сведения об операционных вмешательствах.

– Такси наше, – его взгляд ловит чёрный седан. – Поехали.

– Ты с нами? То есть… – быстро исправляюсь, потому как в темных глазах блеснуло пламенное недовольство. – Я думала, ты на машине.

– Нет, я вылетел поскорее. На машине однозначно бы встрял. Провожу вас до дома, ты ж не против?

– Нет конечно. Пойду Аню звать…

Но «до дома» дело не ограничилось. Когда Адам помогал отстегнуть Анюту, он спросил ее, чем она будет заниматься, внимательно выслушав ответ.

– Мы с мамой будем рогалики делать! Знаешь, какие вкусные!

Он так печально посмотрел на дочь… сложно прочитать его взгляд и уловить весь спектр эмоций. Но горечь читается особенно ярко.

– Хочешь составить нам компанию? – слова сорвались с губ прежде, чем я взвесила все за и против. А я ведь не хотела, чтобы он с Аней общался. Но когда я вижу ее искреннюю радость от того, что Адам уделяет ей внимание, разговаривает с ней, интересуется ее делами… Мое прежнее намерение меркнет и растворяется.

– Хочу, – и тут же трясёт головой, – только я и тесто – вещи несовместимые.

Глава 16

– Да хорош тебе! Я может и профан всего, что касается детей, но отзывы-то в состоянии почитать! – возмущается и плавно выворачивает руль."

"Я улыбаюсь. После того вечера, когда он остался у нас готовить рогалики с сахаром и корицей, мы словно шагнули на новую ступень общения. Обоюдная насторожённость отошла на второй план, резкость сама собой выветрилась из общения. Мы будто сплотились. Когда Адам увидел стопку размноженных документов и понял, что я отдаю их ему вместе с копией свидетельства о рождении Анюты, он некоторое время просто молчал, весь бледный листая черно-белые страницы.

Никогда я не видела такого выражения лица у него раньше.

Я уловила в темных глазах невысказанный вопрос, когда мужчина посмотрел на меня. Но Адам не решался его задать. Поэтому я спокойно и без эмоций заметила:

– Да, все было очень серьезно. Разновидности этого заболевания бывают разные. У Ани порок был несовместимый с жизнью. Если бы операцию не провели сразу после рождения… – выговорить страшные слова я не смогла.