Анютка без дела шастала по квартире, сначала наблюдая за юными архитекторами, а потом вздыхая у меня над душой, пока я мыла посуду.

-Ты чего маешься? – наконец-то, не выдержала я, выключив воду из крана.

-Мам, у тебя нет такого ощущения, что теперь всё изменится?

-В каком смысле изменится? – невинно поинтересовалась я, а сама лишь сильнее сжала в руках полотенце, скрывая тревожные предчувствия.

-Ну раз папа теперь в городе. И про Кроша он знает, - осторожно перечисляла дочь, с неким ожиданием поглядывая на меня. - И вы больше не ругаетесь.

-И что? – упрямлюсь я, делая вид, что не понимаю, к чему она клонит.

-Он же, наверное, часто у нас бывать будет?

-Ань, давай уже прямым текстов. Я твоих намёков не понимаю.

Дочь стушевалась, не ожидая такой прямоты от меня, я же до этого тут честно дурочку строила. Пару раз хлопнула своими ресницами и промямлила скоромное «Ничего», после чего виновато опустила голову.

Уставший вздох вырвался у меня сам собой. Ну что за день-то сегодня такой, можно подумать, что мне с Крошем разговора мало было. Впрочем, тут как в пословице: «Назвался груздем – полезай в кузов».

Родила! Вот и неси свою ответственность всю оставшуюся жизнь. А дети, они ведь беспощадные в этом смысле, не могут дождаться подходящего момента, им надо здесь и сразу. И, наверное, это правильно. Это мы с Ревизором можем годами ходить вокруг, да около. А эти двое… вон сразу в лоб.

-Анют. Я тоже думаю, что всё изменится. Но у нас вряд ли будет та семья, о которой ты думаешь. У вас теперь просто… два дома и два родителя. И мы с твоим папой… придумаем, как сделать так, чтобы всем комфортно было.

Уживаться. Или выживать.

Но этого я, конечно же, дочери не скажу.

-Но… - предпринимает она робкую попытку возразить, правда, я не даю продолжить. Потому что сказанное вслух всегда более реальным кажется, более обнадёживающим.

-Ты сама себе как это представляешь?

Анька мнётся, кусая свою щёку изнутри и передвигая сахарницу с конфетницей по столу.

-Ну можно же попробовать? – в итоге выдаёт она, копируя фирменный взгляд Ревизора. Всё-таки она была дочерью своего отца. Только в разы умнее. Потому что в свои двенадцать Измайлов скорее всего ещё в носу ковырялся, а эта вот сводничеством занялась.

В итоге она решает меня добить. – К тому же он тааак на тебя смотрит.

Нет. Только этого мне не хватало.

-Как? – с нотками раздражения пополам с нетерпением спрашиваю я.

-Ну тааааак, - чуть ли с не отчаяньем замечает дочка, ещё и пытаясь изобразить что-то многозначительное руками в области головы.

-Тебе показалось.

-Нет, - упрямится она.

-Хорошо, - киваю я головой. – Попрошу, чтобы не смотрел.

Анька сначала сникает, а потом обиженно выскакивает из кухни.